Смертельные чары
Шрифт:
– Вот ты где, скотина!
– Заткнись, дура! – возмущенно огрызнулся Егор.
Баба подскочила к нему, влепила пощечину, затем схватила его за шкирку и уволокла в дом. И еще умудрилась показать кулак Старостину, которого приняла за собутыльника.
Жаль, что так вышло. У Федора еще столько было вопросов к Зотову. Но ничего, сейчас семейный скандал уляжется, жена Егора уйдет, и Федор напросится на разговор о его племяннике. Заодно и про Костю спросит, а то до него черед так и не дошел.
Уходить далеко Федор не стал. Он поудобнее
Только проспал Старостин недолго. Кто-то толкнул его в плечо. Зотов, наверное, вернулся, сонно подумал он. Но нет, открыв глаза, в утреннем свете Федор увидел сержанта патрульно-постовой службы.
Глава 29
Отказ от лечения, побег – все это повод для досрочной выписки. С последующим заключением под стражу.
В камере изолятора не было медсестры, и завтрак подал надзиратель. Жареная куриная ножка, вареный рис – похоже, кто-то из служивых своим пайком поделился. Если так, то не смог Прямыхов настроить против Федора весь коллектив.
А после завтрака в камеру пожаловал Снегов.
– Валерий Павлович! – Федор встретил его как родного.
– Ну, здравствуй, Федор Григорьевич! – улыбнулся следователь.
– Почему в больницу не заходил?
– Твой начальник сказал, что сам во всем разберется.
– Разобрался?
– Не думаю.
– Ты же не веришь во всю галиматью?
– Да как-то не очень… Я с Яремчуком разговаривал.
– И что?
– Не грабил ты его.
– Так это и ежу понятно.
– Не всякому ежу, – усмехнулся Снегов. – Есть ежи особо колючие.
– Это ты о ком?
– Сам знаешь, о ком… Яремчук забрал заявление.
– Тогда какого я здесь делаю?
– Вот я и спросил у твоего начальника. Он мне ответил. Поэтому я здесь… Собирайся, я тебя сейчас в больницу отвезу.
– Не надо в больницу.
– Что, уже выздоровел?
– Да как-то не очень… Голикова у нас где сейчас?
– В Подречной. Под подпиской.
– Вопрос у меня к ней. Но сначала надо достать фотографию Зотова. У него судимость, его фотография должна быть в архиве.
– Зачем тебе это?
– А затем, что Зотов у нас брутальный и матерый.
– Это ты о чем, Федор Георгиевич? – недоуменно повел бровью Снегов.
– Я вчера с Егором Зотовым разговаривал. Подсел к нему, слово за слово, выяснилось, что Юра Зотов племянник его. И жена у него… ну, скажем так, легкого поведения. Это мне Зотов сказал. А Юрка об этом знает, спросил я. Знает, говорит, и забил на нее… Понимаешь, к чему это я?
– Если честно, не очень.
– Знал Зотов, что Антонина с Молодовым гуляет.
– Это тебе так сказали или ты сам придумал?
– Пока только догадки.
– Хочешь сказать, что это Зотов любовника своей жены убил?
– Все может быть.
– Но ведь он в Москве был.
– А кто проверял, где он
– Никто.
– Вот и я о том же… В Замятске он в это время жил. Дом строил.
– Кому?
– Тамаре Молодовой!
– Молодовой?!
– Ну, я пока в этом не уверен. Надо к Голиковой ехать. Она видела Молодову с любовником. Здесь, в Замятске, видела, еще в прошлом году. Может, он еще тогда в Москву ездил, а она его с автобуса встречала. К себе, наверное, повезла…
– Это был Зотов?
– Голикова сказала, что в деревне у нас его видела, в магазине. Описать его не могла, но сказала, что брутальный он, матерый. А я Юрку знаю, он мужик крутой. Раньше безобразничал, потом вроде бы за ум взялся, в Москву на заработки подался. И вдруг любовницу завел…
– Молодову?
– Давай не будем гадать, Валерий Павлович. В Подречную поехали, к Голиковой… Пока не поздно, – немного подумав, добавил Федор.
– Что значит, пока не поздно?
– Да то и значит, что слишком часто люди стали пропадать. Все, кто к Зотову отношение имел, все пропали. Ольгин с его сестрой гулял – пропал. Сама эта сестра непонятно где. Мать ее пропала… Валентина пропала, ну, моя бывшая…
– А она как с Зотовым связана?
– Ну, она-то его знает, но дело не в этом. Она со мной была, когда меня по голове ударили. Меня ударили, а она пропала. Похитили ее…
Федор чувствовал, как у него кругом идет голова. Но черепно-мозговая травма здесь ни при чем. От заковыристого полета мысли у него головокружение. Валентина у него была виновата во всех грехах, но теперь она стала вдруг жертвой преступного произвола… Интересно, сколько раз еще переменится его мнение?..
– Ну что, Валерий Павлович, отвезешь меня в Подречную?
– Сначала в больницу.
– Некогда, Валерий Павлович, некогда.
– Форма там твоя.
Федор кивнул. Ему действительно не мешало бы переодеться. Да и форму охранника надо бы вернуть. И как только Прямыхов не догадался привлечь его за кражу?
Холодный взгляд, поджатые губы. Надежда пыталась изображать из себя Снежную королеву. Когда-то ей это удавалось, сейчас – нет. Не давалась ей сейчас невозмутимость, и нетрудно догадаться почему. Стоит Снегову и Старостину появиться вместе, как ее тут же отправляют в изолятор временного содержания. Вдруг и сейчас ее туда же повезут?
«Мне собираться?» Она молчала, глядя на Снегова, но этот вопрос, казалось, колол ей язык. На Федора она демонстративно не обращала внимания.
– Надежда Максимовна, у меня к вам один вопрос, – Снегов предъявил ей фотографию Зотова, извлеченную на свет божий из пыльных архивов.
Двадцать три года было Зотову, когда его «закрыли» за кражу. Молодым он тогда был, но уже и в те времена в нем просматривалась матерость. Не очень-то он изменился за шестнадцать лет, разве что заматерел еще больше. Хотя при этом впечатления кровожадного волка не производил. Волка – да, лютого – нет…