Собрание сочинений (Том 3)
Шрифт:
Представляет и сам Деникин, что он в Москве. Верхом на белом коне въезжает.
Идёт Деникин не с голыми руками, не с пустым карманом. Помогают ему, как и помогали адмиралу Колчаку, генералу Юденичу, капиталисты Англии, Франции, богатеи других стран.
380 тысяч винтовок передали они Деникину. Почти 3 тысячи пулемётов. Около 300 миллионов патронов.
Но это ещё не всё:
217 орудий,
101 танк,
194 самолёта,
1335 автомобилей.
Снаряды, сукно для солдатских шинелей,
Щедры зарубежные богатеи. Не забывает богатей богатея.
Главную ударную силу генерала Деникина составляла Добровольческая армия. Командовал армией генерал Май-Маевский. Главная сила в армии Май-Маевского - корпус генерала Кутепова.
По-разному встречали белых генералов на захваченных землях.
Грозно смотрели рабочие. Затихали, притаившись, обыватели. Радовались недобитые богачи:
– Ах, Деникин идёт, Деникин!
– Ах, сам Антон Иванович!
– Ах, Май-Маевский идёт, Май-Маевский!
– Ах, сам Владимир Зинонович!
– Ах, Кутепов идёт, Кутепов!
– Ах, сам Александр Павлович!
Мальчишки Савка, Мишка и Пашка тоже как-то бегали смотреть на белогвардейских генералов.
Савка повыше ростом. Ему виднее. Передавал он Мишке и Пашке, как выглядят белые генералы.
Вот - Деникин. Присмотрелся Савка, докладывает:
– Жирный.
Повторяет Мишка:
– Жирный.
Повторяет Пашка:
– Жирный.
Вот - генерал Кутепов. Присмотрелся Савка, докладывает:
– Тощий.
Повторяет Мишка:
– Тощий.
Повторяет Пашка:
– Тощий.
Вот - генерал Май-Маевский. Присмотрелся Савка, докладывает:
– Не тощий. Не жирный. Средний.
Повторяет Мишка:
– Средний.
Повторяет Пашка:
– Средний.
Стоял рядом с ребятами какой-то рабочий парень. Посмотрел он на Савку, на Мишку, на Пашку, хитро подмигнул им и вдруг сказал:
– Жирный, тощий, средний - не имеет значения. Всем им будет один конец.
Крутанул сжатыми кулаками рабочий, словно генеральские головы скручивал.
Рассмеялись ребята. Вот бы так да на самом деле!
Размечтались ребята. Вот так бы на самом деле!
Улыбнулся ребятам рабочий парень. Мол, будьте спокойны, мол, так и будет. И вновь крутанул руками.
Стояло лето 1919 года. Наступали, шли на Москву деникинцы.
"САМООБСЛУЖИВАНИЕ"
Довмонт Кикикин, кулацкий сын, записался в войска к Деникину. Нравилось ему у Деникина. Особенно "самообслуживание". Бесчинствует белая армия. Грабит она население. Воля во всём Кикикину. Вступили войска в Обоянь. Сразу шмыгнул по дворам Кикикин. Видит мясо - давайте мясо. Видит яйца - давайте яйца. Хлеб раздобыл, молоко и квас. Даже принёс пироги с грибами.
Приглашает других. Угощает. Смотрят солдаты:
– Откуда?
– Как?
Отвечает Кикикин:
– Самообслуживание.
Смеются другие - эка ж словечко выдумал!
Вступили деникинцы в город Курск. Вот где мечта, где простор солдату. Юрок, пронырлив, нахален Довмонт Кикикин, сразу видно - кулацкий сын. Пригрозил он винтовкой какому-то портному. Френч, галифе и рубаху сшил за сутки ему портной.
Смотрят солдаты - Кикикин, словно жених, с иголочки.
– Откуда?
– Как?
Отвечает Кикикин:
– Самообслуживание.
Вступили войска в Фатеж. Город Фатеж на пути к Орлу. И в Фатеже куда-то исчез Кикикин. Где-то шнырял, вынюхивал. Вернулся. Смотрят солдаты: сапоги на нём хромовые. Новые. Со скрипом.
– Откуда?
– Как?
Отвечает Кикикин:
– Самообслуживание.
В город Кромы вступила белая армия. Это рядом совсем с Орлом. Снова простор Кикикину.
Уже в тонкорунной папахе стоит Кикикин.
Доволен солдат-деникинец: и одет, и обут, и желудок всегда набит. Хорошее дело самообслуживание.
Вступили войска в Орёл. Снова исчез Кикикин. Ждут его час. Ждут день. Волноваться стали.
Вдруг видят, несётся Кикикин.
– Караул!
– истошно вопит.
Посмотрели солдаты: нет ни папахи на Кикикине, нет ни сапог. Исчезли френч, галифе, рубаха.
Голым, в чём мать родила, несётся к своим Кикикин.
Что же случилось?
Раздели Кикикина солдаты соседней части. Вор дубинку унёс у вора. Нередко случалось такое в войсках Деникина. Привыкнув грабить других, деникинские солдаты стали друг друга грабить.
– Верну! Отомщу!
– бушевал Кикикин.
И верно, вернул. Для острастки теперь гранатами вдоль и поперёк обвесился. Ходит как склад с оружием.
Недолго ходил Кикикин. На первой версте за Орлом погиб. И надо же на собственной гранате подорвался деникинец. Взорвалась одна из гранат Кикикина.
Поражались другие:
– Сам! На своей гранате!
Вспоминали Кикикина:
– Самообслуживание.
АВТОГРАФ
Пардон-Халилецкий - пианист, музыкант. Одобрял Халилецкий во многом белых. Знал, что они разбойничают.
– Так время такое, - говорил Халилецкий.
Знал, что казни, что розги для непокорных у них в ходу.
– Фи, - говорил Пардон-Халилецкий.
– Я демократ. Я категорически против казней. Розги? Хи-хи, розги - это другое дело.
Считал он, что белые порядок несут России. Лучше они, чем красные. Впрочем, не очень ругал и красных:
– Я демократ, я демократ. Что-то есть и у них хорошее.
Захватили белые город Курск. Отмечали свою победу. На торжественный ужин был приглашён и Пардон-Халилецкий.