Социология
Шрифт:
В последнее время делались попытки применить при анализе криминальных актов интерпретацию рационального выбора [94] . Суть подхода заключается в том, что люди сами выбирают преступные действия, а не принуждаются к этому внешними влияниями. Они просто считают, что есть ситуации, в которых стоит пойти на риск. Люди с “криминальной ментальностью” — те, кто, несмотря на риск быть пойманными, видят преимущества, которые могут быть получены в ситуации нарушения закона. Исследования показывают, что значительная часть преступных действий, в частности, почти все мелкие преступления вроде краж без применения насилия, являются “ситуационными” решениями. Появляется некоторая возможность, которая слишком хороша, чтобы упускать ее, — например, человек
94
Cornish D. B. and Clarke R.V. The Reasoning Criminal: Rational Choice Penpeetives on Offending. New York, 1986
95
Welsh Dermal. Heavy Business: Commercial Burglary and Robbery. London, 1986.
Флойд Фини изучал группу калифорнийских мужчин-преступников, часть которых обвинялись в совершении разбойных нападений [96] . Более половины из них сказали, что они не планировали заранее преступления, в совершении которых обвинялись. Еще треть сообщила о минимальном планировании, например, как найти партнера, где оставить угнанный автомобиль или где достать оружие. Такой план обычно составлялся в день, когда совершалось преступление, нередко за несколько часов до него. Только 15 % из них тщательно разрабатывали план, 9 % из них следовали привычке, установившейся раньше. Более 60 % преступников заявили, что перед совершением преступления даже не допускали мысли, что их могут поймать. Это убеждение имело основания: в выборку входил человек, совершивший к 26 годам более 1000 грабежей и только один раз осужденный.
96
Feeney F. Robbers as decision-makers. In: Derek B. Cornish and RonaldV.Clarke (eds). The Reasoning Criminal: Rational Choice Perspectives on Offending. New York, 1986.
Ситуативность преступлений против собственности показывает, насколько близки криминальные действия к нормальным повседневным решениям. Раз индивид в принципе готов заняться криминальной деятельностью (состояние ума, объяснить которое могли бы другие теории), многие преступные действия предполагают совершенно обычные процессы принятия решений. Решение взять что-нибудь в магазине, когда никто не видит, не слишком отличается от решения купить попавший на глаза товар — фактически, человек может сделать и то и другое во время одного похода за покупками.
Итак, какой вывод можем мы сделать из этого обзора множества теорий преступности? Прежде всего, мы должны повторить замечание, сделанное раньше. Несмотря на то, что “преступление” — только одна подкатегория девиантного поведения как целого, оно охватывает такое многообразие видов деятельности — от взятой и не оплаченной плитки шоколада до массового убийства, — что кажется совершенно невозможным создать единую теорию, которая могла бы объяснить все формы криминальной деятельности. Каждая из рассмотренных нами теоретических точек зрения дает вклад в понимание либо каких-то аспектов, либо каких-то видов преступлений. Биологические и психологические подходы могут служить для того, чтобы идентифицировать некоторые личностные характеристики, которые — при заданных особых условиях социального воспитания и опыта — предрасполагают определенных индивидов к размышлениям о преступных действиях. Например, индивиды с чертами, обычно описываемыми как “психопатические”, возможно, значительно шире представлены среди особо опасных преступников, чем среди населения в целом. С другой стороны, они, вероятно, чрезвычайно хорошо представлены среди людей, совершивших акты высшего героизма или среди тех, кто занимается сопряженными с риском видами деятельности.
Общий вклад социологических теорий преступности двояк. Во-первых, эти теории правильно подчеркивают
Несмотря на ее недостатки, теория стигматизации, возможно, является наиболее полезным подходом для понимания различных аспектов преступления и отклоняющегося поведения. Эта теория, дополненная исторической интерпретацией, объясняет условия, при которых некоторые виды деятельности определяются как противозаконные, объясняет роль власти в формулировке подобных определений, а также обстоятельства, при которых тот или иной индивид вступает в конфликт с законом. Ситуационные интерпретации преступления могут быть легко связаны с этим подходом, облегчая понимание вопроса, по поводу которого теория стигматизации хранит молчание: почему многие люди, очевидно, не являющиеся “ненормальными”, совершают действия, за которыми, как они знают, следуют правовые санкции.
Рассмотрим теперь характер и уровень криминальной активности в современных обществах, уделяя особое внимание проблеме преступности в Великобритании.
Преступления и криминальная статистика
Как много совершается преступлений, и каковы наиболее общие формы преступных действий? Чтобы ответить на этот вопрос, мы можем начать с официальной уголовной статистики. Поскольку такая статистика публикуется регулярно, то оценка уровня преступности, на первый взгляд, не составит труда, но это допущение совершенно неверно. Статистика преступности и правонарушений, вероятно, наименее надежная из всей официально публикуемой информации по социальным вопросам.
Основной недостаток официальной криминальной статистики состоит в том, что она включает только те преступления, которые зафиксированы полицией. Между возможным преступлением и его регистрацией в полиции существует длинная цепь проблематичных решений. О большинстве преступлений, в особенности о мелких кражах, в полицию вообще не сообщается. Люди различаются по своей способности распознать преступление и по своему желанию сообщать о нем. Из тех преступлений, о которых узнает полиция, не все фиксируются статистикой; например, полиция иногда сомневается в надежности информации о преступлении — а было ли оно в действительности. Исследования показывают, что о половине серьезных преступлений, включая изнасилования, грабежи и нападения с целью нанесения тяжких телесных повреждений, полиции не сообщается.
Бюро переписи Соединенных Штатов, начиная с 1973 года, интервьюировало людей в 60 000 случайно выбранных семьях с целью определить количество жертв различных типов преступлений за прошедшие шесть месяцев. Исследование, получившее название “Национальный обзор преступности”, показало, что о большинстве серьезных преступлений не было сообщено. Наиболее регулярно сообщают о кражах из торговой сети (86 %) и реже всего о квартирных кражах с ущербом менее 50 долларов (15 %). До Британских обзоров преступности 1982 и 1984 годов не существовало официальной оценки незарегистрированных преступлений в Соединенном Королевстве. Ситуация с незафиксированными преступлениями в Британии, обнаруженная “Британским обзором преступности”, точно отражает результаты американских изысканий.
Для определения истинных размеров преступности недостаточно просто добавить незафиксированные преступления к официальным сообщениям полиции, так как практика фиксации преступлений местными полицейскими подразделениями различна. Некоторые отчитываются о меньшем количестве преступлений, чем другие, либо вследствие неэффективности, либо для того, чтобы их показатели выглядели лучше. Так, исследования показали, что быстрый рост преступности в крупнейших городах Соединенных Штатов в 1960-х годах был в большой степени результатом изменения практики предоставления отчетов. Граждане могут иначе сообщать информацию по мере изменения общественных установок и ценностей. Например, об изнасилованиях заявляют чаще, если женщины встречают более дружелюбное отношение в полиции и суде.