Стихотворения
Шрифт:
Воля
Из тихой пристани отплыл я одиноко, Для гроз и бурных волн, о жизни океан? Я смелый мореход и путь держу – далёко, Но светоч истины несу я так высоко, Что довезу его до грани новых стран. Из тихой пристани отплыл я одиноко. Мой парус – мысль моя, а кормчий – дух свободный, И гордо мой корабль плывёт по лону вод, И голос совести, стихии благородной, Спасёт, спасёт меня: я с силою
Из дневника
Век суждено мне бороться, Жить не могу без борьбы; Видно, как в песне поётся, Мне не уйти от судьбы. Если враги все убиты, Снова хочу воскресить Тех, имена чьи забыты, Чтобы их снова убить. Страшно: боюсь, посмеётся Злобно над сердцем судьба: Биться с собой мне придётся, Резать себя, как раба.
Из дневника
По тихим, чуть видным дыханьям впавшего в сон океана, Взяв небо единой защитой, как прежде, плыву я в челне одиноко… И в сердце моём так тоскливо, так страшно гнетёт меня старая рана, Но чу! Океан пробудился, сочувствуя горю и мукам пророка. Из памяти властной встают, как морские седые туманы, гробницы И тени подходят ко мне, среди них я и горе своё узнаю, отдохнуло В могиле недолгой оно и опять на меня устремило зеницы. И снова напрасной, неконченой битвой на дряхлое тело дохнуло, Опять зародилася мысль и забилось усталое сердце тревожно, И трепет его достигает опять до пророчески-внятного слуха, И снова я верю, что битва, свирепая битва со тьмою возможна. О, гневная, ясная мысль, воскрешённая злобной и мрачною казнью, Зачем ты меня окрыляешь надеждой и к свету стремишься так жадно?! Тебя я боялся, но тяжко страдал и томился от этой боязни, И ты появилась, мученья смягчились – в душе же темно, не отрадно… Я снова чего-то страшуся, иль час мой не пробил желанный и снова Я путь потерял навсегда, не достигнув того безмятежного края, Где мысли свои и мученья я мог воплотить бы в бессмертное слово, Величие духа, свободу и тайны всего мирозданья умом сознавая?
Красота
Чтоб
Из дневника
Все заснуло сном могучим, даже море спит… Ночь соткала саван крепкий, волны усмирив: Вал гремучий очарован, пеной не бурлит И гранита не тревожит под ночной мотив: Но не спит и гневно дышит море в глубине И порою, не страшася злобной темноты, Передаст мятеж свой скрытый дремлющей волне, И волна отринет мигом чары слепоты. И взревёт от гнева море… Отдыхать не в мочь Тем, кого томят виденья прежних грозных битв… Мрачен сон вождей-титанов и напрасно ночь Злых проклятий им не шепчет, а слова молитв. О, сожжённое насильем, море, ты мой друг, Я постиг твой вызов к небу, муки скорбных грёз И хочу твои страданья, твой святой недуг Не смягчить, а смыть навеки током мощных слёз.
Стыд
Люби и не стыдись безумных наслаждений, Открыто говори, что молишься на зло, И чудный аромат свирепых преступлений Вдыхай в себя, пока блаженство не ушло. Тот не раскается, кто, убоявшись казни, Таит в себе самом все помыслы свои; И не спасётся тот, кто из пустой боязни, Сокрыв грехи свои, увидит свет зари. Небесная заря повергнет в дебри мрака Того, кто хочет зло смягчить стыдом одним, И гуще и грозней скоплённая клоака Задавит мысль и дух величием своим.
Врагу
Ты меня изранил новой клеветою. Что ж! К могиле виден мне яснее путь… Памятник, из злобы вылитый тобою, Скоро мне придавит трепетную грудь. Ты вздохнёшь… Надолго ль?! Сладкой местью очи Снова загорятся к новому врагу; Будешь ты томиться напролёт все ночи, «Жить не отомстивши», – скажешь, – «не могу»! И теперь я знаю: из сырой могилы Пожалею снова не свой грустный век, Не свои, коварством сломленные силы, А о том: зачем ты, враг мой – человек!