Страсти по адмиралу Кетлинскому
Шрифт:
Первая атака на командующего Черноморского флота адмирала Эбергарда началась еще весной 1916 года, когда без каких-либо объяснений был отправлен в отставку начальник штаба Черноморского флота высокопрофессиональный и опытный контр-адмирал К.А. Плансон (впоследствии он будет убит в 1921 году в Крыму). Эту атаку Эбергард с Кетлинским кое-как отбили, и на место Плансона был назначен вице-адмирал А.Г. Покровский — тоже весьма опытный и грамотный офицер-черноморец
В обозначившемся в 1916 году противостоянии адмирала Эбергарда и Ставки верховного главнокомандующего Кетлинский был весьма заметной фигурой, причем фигурой уже не просто известного военного специалиста, но и военно-морского деятеля, игравшего не последнюю роль в подковерной борьбе во флотских кулуарах. А борьба там шла нешуточная.
Ведущую роль в ней играла группа балтийских офицеров, группировавшихся под крылом командующего Балтийским флотом адмирала Эссена, в нее входили: Колчак, Непенин, Альтфатер, Рентгартен, Дудоров, Вердеревский и другие, получившие ироничное прозвище «младотурок»
Впрочем, и здесь было не все так просто. Когда в конце 1915 года внезапно для всех скоропостижно скончался командующий Балтийским флотом адмирал Эссен, на его место министр Григорович поставил своего протеже, вице-адмирала Канина. Однако Канин не устраивал «младотурок», как не устраивал их и черноморский командующий Эбергард. Именно поэтому против них была развернута масштабная политическая интрига, к которой были привлечены военно-морская «партия» Ставки и офицеры министерства, взявшие в оборот императора Николая и морского министра Григоровича. Блестяще организованная и выполненная политическая интрига завершилась практически одновременным снятием с должностей обоих, не угодных «младотуркам» командующих флотами. На вакантные места были тут же назначены лидеры «младотурок»: на Черноморский флот вице-адмирал Непенин, на Черноморский вице-адмирал Колчак.
Забегая вперед, отметим, что «младотурки» цепко держали власть на флоте в своих руках вплоть до середины 20-х годов. И это несмотря на все революции и Гражданскую войну! Когда в начале Февральской революции был убит Непенин, его место занял вполне лояльный ко всем революционерам контр-адмирал Максимов, а Морское министерство возглавил известный масон «младотурок» Вердеревскии. При большевиках фактическое руководство флотом перешло к еще одному видному «младотурку» — Альтфатеру. Одновременно другой выдвиженец этой же политической группировки, Колчак был назначен Антантой Верховным правителем России.
4 июля 1916 года вырвавшийся из Босфора «Гебен» (это был его последний выход в Черное море) обстрелял Туапсе. И хотя толку от этого обстрела не было никакого, а сам «Гебен» тут же бежал обратно в Босфор, этот факт мгновенно стал достоянием самой широкой общественности. Его вполне сознательно раздули, чуть ли не размеров Цусимы, и именно этот, в общем-то, самый заурядный эпизод войны на море стал поводом к расправе над адмиралом Эбергардом и его флаг-капитаном.
Уже 9 июля 1916 года морской министр с подачи адмирала Русина представил императору доклад, сочиненный Бубновым. В докладе деятельность Эбергарда, разумеется, описывалась в самых черных тонах. Зачитав доклад, Григорович внезапно попросил императора назначить на пост командующего Черноморским флотом контр-адмирала А.В. Колчака — начальника минной дивизии Балтийского моря. «Я видел, что Государь не очень доволен такой моею просьбою, но, к моему удивлению, он легко согласился…» — вспоминал министр. Думаю, что в данном случае Григорович не сказал всей правды. История «внезапного» назначения Колчака, как хорошо теперь известно, сопровождалась его предварительными поездками на «консультации» к думским масонам, тем, которые в скором времени организуют т.н. февральскую буржуазную революцию.
Говоря о реальных боевых заслугах Колчака, следует признать, что практически все они искусственно раздуты, а то вовсе высосаны из пальца и на поверку оказываются ложью. Так, утверждение Колчака, что именно на его минах погиб под Порт-Артуром японский крейсер «Такасаго», абсолютно голословно, т.к. мины в том районе ставили сразу несколько миноносцев, к тому же японский крейсер мог подорваться на одной из многочисленных сорванных штормами мин, которыми тогда изобиловали прибрежные воды. Единственное же реальное личное участие Колчака в морском бою в годы Первой мировой войны на Балтике ознаменовалось фактически полным провалом затеянной им операции. При атаке германского конвоя 31 мая 1916 года в Норчепигской бухте Колчак смог утопить лишь неприятельское судно-ловушку (для отвлечения нападавших и предназначенную!), бездарно упустив в благоприятнейшей обстановке весь неприятельский конвой, для уничтожения которого его и посылали. Утверждения Колчака о том, что он якобы уничтожил в том бою чуть ли не 8 транспортов, до сих пор никем не подтверждены. Вообще Колчак на всем протяжении своей жизни всегда грешил сочинительством несуществующих подвигов и последующим пиаром. Не чурался он впоследствии далее присвоения самому себе и звания полного адмирала, да история его «романтических отношений» с мадам Тимиревой на самом деле совсем не красит Колчака как офицера, который фактически сожительствовал с женой своего боевого товарища и сослуживца.
Даже беглое ознакомление с послужным списком Колчака заставляет изумиться тому, почему этот, в общем-то, обычный офицер был внезапно вознесен на одну из высших должностей в военно-морской иерархии. Итак, до 1912 года Колчак служит начальником оперативной части в Морском генштабе. Надо признать, что Колчак был достаточно известен в определенных кругах как полярный путешественник и специалист по гляциологии (науке о льдах), но к военно-морской службе эти его личные увлечения никакого отношения не имеют. С 1914 го по 1915 год Колчак является флаг-капитаном по распорядительной части командующего Балтийским флотом. В декабре 1915 года его назначают начальником минной дивизии Балтийского флота в обход установленному правилу — обязательному прохождению перед назначением на контр-адмиральскую должность такой важной служебной ступеньки, как командование кораблем 1-го ранга. Но не будем в данном случае особо придирчивы, ведь шла война и вопросы назначения надо было решать быстро, без излишней формальности. В должности начальника дивизии Колчак провел лично лишь одну провальную операцию в Норчепигской бухте, о которой мы уже говорили выше. По большому счету, за провал этой операции его вполне можно было снимать с должности, как начальника, не выполнившего поставленной перед ним боевой задачи и не сумевшего организовать управление и взаимодействие отрядов кораблей в море. Но в апреле 1916 года (т.е. всего через три месяца нахождения в должности) Колчака неожиданно производят в контр-адмиралы. А еще через каких-то два месяца, не имея больше никаких новых заслуг, он еще более неожиданно для всех вдруг становится вице-адмиралом и командующим Черноморским флотом.
Впоследствии Колчак так объяснил свое назначение командующий Черноморским флотом: «…Назначение меня в Черное море обусловливалось тем, что весною 1917 года предполагалось выполнить так называемую Босфорскую операцию, то есть произвести уже удар на Константинополь… На мой вопрос, почему именно меня вызвали, когда я все время работал в Балтийском флоте… генерал Алексеев сказал, что общее мнение в Ставке было таково, что я лично, по своим свойствам, могу выполнить эту операцию успешнее, чем кто-либо другой.
В данном случае Колчак, сам того не желая, несколько приподнимает завесу тайны над своим назначением Дело в том, что фактически руководивший тогда всеми Вооруженными силами России генерал Алексеев являлся масоном весьма высокого градуса посвящения. Он упоминается, в частности, в знаменитом «масонском списке» Н. Берберовой, как видный деятель весьма влиятельной «Военной ложи», возглавляемой видным политическим деятелем Гучковым, главным организатором будущего февральского переворота. Помимо всего прочего, Алексеев был и лично дружен с Гучковым, который почти в открытую готовил свержение царя. Как отмечал зарубежный русский историк Г.М. Катков в своей книге «Февральская революция»: «Заговор Гучкова был не единственным, в это время вынашивались и другие планы, но к весне 1917 года Гучкову, очевидно, удалось продвинуться дальше прочих…»
В прессе встречается информация, что жандармерия уже в начале 1916 года взяла Колчака в секретную разработку как «человека Гучкова». Основания для этого у нее были. Жандармский генерал Спиридович пишет в своих воспоминаниях о неких важных собраниях в Петербурге в октябре 1916 года на частных квартирах, в том числе и у Максима Горького. Там якобы возник некий «морской план» дворцового переворота, на который были якобы согласны Колчак и Капнист. Упоминает Спиридович в этой связи и Гучкова. Генералу Спиридовичу вторит в своих воспоминаниях убийца Распутина князь Феликс Юсупов. Князь впоследствии вспоминал, что сразу после февральского переворота он встретился еще с одним из главных заговорщиков-масонов, Родзянко: «Завидев меня, Родзянко встал, подошел и спросил с ходу: «Москва желает объявить тебя императором. Что скажешь?» Не впервые слышал я это. Два уже месяца находились мы в Петербурге, и самые разные люди — политики, офицеры, священники — говорили мне то же. Вскоре адмирал Колчак и великий князь Николай Михайлович пришли повторить: «Русского престола добивались не наследованием или избраньем. Его захватывали. Пользуйся случаем Тебе все карты в руки. России нельзя без царя. Но к романовской династии доверие подорвано. Народ более не желает их». Итак, если верить Юсупову, Колчак был среди тех, кто пытался заменить на престоле Императора Николая Феликсом Юсуповым.