Стремление к Хаосу I
Шрифт:
Карот замолкает. Трет глаза, но они настолько сухие, что Далая практически слышит скрежет от трения. Карот пытается всхлипнуть, но вырывающийся звук больше похож на хрюканье, на омерзительную жестокую насмешку. Далая со злости лупит по скамье…
– Простите… Мне сложно вспоминать об этом. Я помню день, когда мать вернулась домой после встречи с новым психологом. Помню мельком скользнувший по мне пустой взгляд, не выражающий абсолютно ничего… Мне было всего шесть, но по глазам я понял, что мама мертва. Я разглядел синяки,
Чертов ублюдок! Далая затряслась и смахнула видео глазами, закричала, больше не сдерживаясь и не боясь оказаться услышанной. Вскочила со скамьи и принялась расхаживать вокруг, пытаясь взять себя в руки.
Мысли спутались. Глаза горели, но не от слез. От всепоглощающей ярости.
Остановившись, Далая открыла список контактов и нашла Карота. Голограмма выросла из воздуха прямо напротив, такая реалистичная, что отчаянно захотелось двинуть ему по роже.
– Не ожидал, что позвонишь. – Карот улыбнулся, но улыбка в свете последних событий подозрительно напоминала оскал. Мелкие желтые зубы внушали лишь отвращение, человек его положения не может позволить себе ходить с такими ужасными зубами.
– Посмотрела тут одно интервью с тобой…
– Какое из? – хмыкнул Карот. – В последнее время я довольно знаменит! Думаю нанять миленькую помощницу, которая будет отвечать звонки. Могу придержать это место для тебя, ха-ха!
– Лучше бы ты придержал язык за зубами, вот только они прогнили настолько, что язык постоянно вываливается, да? Могу помочь: как только мне удастся отыскать твой крохотный член, я сразу же затолкаю его в твою поганую глотку, чтобы ни один звук больше не вырвался…
– А, это интервью… – Карот ссутулился и сделал шаг назад. Голограмма прошла сквозь лавку напротив, застряв в текстуре. – Понимаешь, оно было еще до знакомства с тобой…
– Это должно меня волновать?! – крик Далаи утонул в негодовании водопада.
– Прости… – Карот отступил еще на шаг. – Меня так зацепила эта история… Она здорово подходила для интервью… Хочешь, я дам интервью и тебе?..
– Зацепила? Тебя зацепила эта история?! Пустоголовый, самодовольный…
Далая замолчала и сделала несколько глубоких вдохов. Прошлое не изменить. От прошлого не убежать. Всю свою жизнь Далая стремилась взять под контроль будущее.
– …Хочу пропуск в “Денорен” и эксклюзивные права на сбор материала и репортаж о Новом Оракуле.
– Дала, ты просишь невозможное! Я уже и так сболтнул лишнего. Пропуск организовать я, наверное, смогу, но…
– О, ты действительно сболтнул лишнего! Повезло, что пока о твоем секрете знаю только я. Представь, что случилось бы с твоей репутацией, если бы правда вдруг открылась. Я, все-таки, журналистка. Раскрывать правду – моя работа. Искренне, для твоего же блага, надеюсь, что с тобой моя карьера пойдет в гору.
– Ты не посмеешь… – прошептал Карот. – Если ты все расскажешь…
– То что?! Давай, подумай еще немного! Кажется, я слышу натужный скрежет шестеренок в твоей тупой башке.
Карот засопел, дыхание стало таким напряженным и громким, что смогло пробиться сквозь шум водопада. Лицо залилось краской. Ноздри расширились. На лбу проступила вена.
– Ты свободна завтра утром?.. – дрожащим голосом спросил он.
Миссия Три Дня
База Безликих.
Местоположение неизвестно.
– Какого хрена вы там устроили?! – Август выключил видео и замолчал, но внезапная тишина ударила сильнее предшествовавшего крика.
Сейчас Феликс видел ситуацию со стороны, не как участник событий, и без адреналинового коктейля в крови, без ударов обратного отсчета в ушах все выглядело ужасно.
– Вы двое – самое страшное, что когда-либо случалось с Сопротивлением. – вздохнул Август.
Красная подсветка, по всей видимости, включенная в переговорной для устрашения, навевала воспоминания. Крики. Кровь. Безвольное тело Децима. Феликс зажмурился, чтобы побороть наваждение, но образы уже просочились в голову.
– Но, сэр…
– Заткнись! Почему на всех миссиях, куда тебе отправляют, происходит какая-то херня?! – закричал магистр, и, повернув голову к Лауре, добавил: – Тебя это тоже касается! Он, по крайней мере, не убивает своих.
– Я…
– Не хочу ничего слышать. Вы двое для меня мертвы.
Голос Августа стал слабым и приглушенным. Феликс поймал себя на мысли, что задержал дыхание, чтобы не упустить ни единого шороха, грудь Лауры тоже замерла в оцепенении. Будь тихим, если хочешь, чтобы тебя услышали.
– Я думал, что объединив вас в команду, в два раза снижу сопутствующий ущерб. Чтобы избежать скрытых рисков, приставил к вам человека, выполнившего почти сотню заданий за четырнадцать лет… Твою мать! Ни одного серьезного косяка за все эти годы, но первое задание с вами, и он уже стреляет в толпу.
– Сэр, но он сам…
– Закрой рот, Феликс!
Услышав свое имя, Безликий поежился. Страх стал даже сильнее, чем во время миссии, но Феликс не понимал, боится магистра или ассоциаций, которые тот вызывает. Фел разгладил руками свою черную накидку, как делал всякий раз, когда волновался или чувствовал вину, хоть в тусклом свете переговорной в этом и не было смысла. Искать смысл в каждом поступке – прямой путь к безумию. Для Феликса эта дорога и так намного опаснее, чем для большинства.