Супермаркет
Шрифт:
— Пустите калеку, от легавых пострадавшего, — попросил кто-то за Сергея. Ему уступили место, он лег на нары, свернувшись калачиком. Закрыл глаза. “Ничего, ничего, все страдания рано или поздно кончатся, и наступит счастливое будущее,”— утешал себя Моисеев. Перед глазами стояло лицо плачущей Лерочки. Да, конечно, это она привела тогда в Ивантеевку ментов. Но за ней нет никакой вины. Он во всем виноват. Сорвался, напился, позвонил — вычислили! Только не бандиты, а эти! А он-то грешным делом подумал, что “вяжут” его Моргуновские “быки”. Хотя… еще неизвестно,
— Слушай, мужик, ты, случайно охранником в “маркете” не работал? — услышал Сергей чей-то голос. Он открыл глаза, рядом с ним сидел полуголый Иван. Моисеев оценил его мощные бицепсы и накачанный торс.
— Работал, а что? — устало спросил Моисеев.
— Да нет, просто я тебя на проходной однажды видел. Хоть одна знакомая рожа, а то — тоска!
— Ну, посмотри теперь на знакомую рожу, — усмехнулся Сергей. — Тебя-то за что?
— Да так, у твоего начальника тачку сожгли, — вздохнул Иван.
— У Кулакова? — удивился Сергей.
— У него. Козел редкостный. Таких в детстве душить надо. Иначе потом люди страдают.
— Душили-душили, душили-душили… — почему-то вспомнилось Сергею. — Хорошая у тебя статья, парень. А у меня — лучше.
— Какая? — поинтересовался Иван, но Моисеев не ответил. Он снова закрыл глаза, представил себе Лерочку, вспомнил, как целовал ее последний раз. Сердце заныло.
— Я все равно здесь сидеть не буду — в побег уйду, — прошептал Иван, наклоняясь к Сергею. — Давай вместе когти рванем?
Сергей открыл глаза, посмотрел на парня.
— Тебя как зовут-то?
— Ваней, — Иван протянул руку, Моисеев ее слабо пожал.
— Ты, Ваня, дурака не валяй! Любой побег опять этой камерой закончится. Или другой, похуже. Уж поверь мне на слово.
— Все равно уйду, — упрямо повторил Иван. — Гадом буду!
“А, может, оно, правда…? — подумал Моисеев. — Скоро начнутся следственные эксперименты, его повезут в “супермаркет” прикованным наручником к какому-нибудь здоровому менту. Хорошее место для игры в “казаки — разбойники”. Но без помощи с воли об этом даже думать нечего!”
— Ладно, ты не ершись, Иван. Такие дела с кондачка не делаются. Обкашляем все на досуге. Без лишних ушей, без глаз, — сказал Сергей, отворачиваясь от парня.
— А почему у тебя все-таки статья лучше? — поинтересовался не знающий “законов” Иван.
— Потому что шьют мне мех крупным оптом на сто двадцать кусков “зеленых”, — ухмыльнулся Моисеев, не открывая глаз.
Ботинки мужские
Черноволосый и широкоскулый мужчина внимательно огляделся, прежде чем войти в подъезд большого “сталинского” дома. Он нажал на кнопки кодового замка. Дверь открылась со щелчком. Его взгляд упал на коробку, стоящую в углу под лестницей. Он осторожно приблизился к ней и заглянул внутрь. В коробке был строительный мусор.
Черноволосый вызвал лифт, а сам стал быстро подниматься по лестнице. Между пятым и шестым этажами он выглянул в запыленное подъездное
На лестничной площадке он ненадолго задержался перед металлической дверью с большим, похожим на переливающуюся цветами радуги линзу, глазком. Прислушался. Достал ключ и очень быстро, одним движением, открыл соседнюю дверь.
По длинному коридору на трехколесном велосипеде катался мальчишка лет четырех. Завидев черноволосого, он зарычал, подражая звуку автомобильного двигателя, и ринулся на мужчину, явно собираясь сбить его с ног.
Черноволосый отскочил в сторону, мальчишка ловко отвернул от стены и снова зарычал, норовя наехать на модные ботинки мужчины.
— Артем, у тебя совесть есть? — спросил черноволосый.
— Нету, — смешно ответил Артем.
— Оно и видно. Здравствуй, — мужчина полез в карман и достал из него маленькую шоколадку. — Держи!
Мальчик схватил шоколадку и надавил на педали, устремляясь в другой конец коридора.
— А мама где? — поинтересовался черноволосый.
— Нету, — снова ответил Артем.
В коридоре было три двери. Одна из них была опечатана, другая полуоткрыта, в замке третьей торчал длинный ключ.
Когда мальчишка скрылся за углом коридора, мужчина заглянул в полуоткрытую дверь. На полу и на широкой кровати, застеленной истертым китайским пледом, были разбросаны детские вещи. В углу около окна чуть слышно работал телевизор. На телевизоре, свесив хвост и закрыв глаза, лежала большая персидская кошка.
Черноволосый повернул длинный ключ в замке, вошел в свою комнату. В комнате было пустынно: узкий шкаф, полутораспальная кровать с деревянными исцарапанными спинками да крохотный столик со стулом у окна. Мужчина запер дверь и приблизился к зашторенному окну.
Окно выходило на широкую улицу, по которой сплошным потоком двигались автомобили всех мастей и марок. Тревожно зазвенел вывернувший из переулка трамвай. Мужчина вздрогнул.
Он переоделся в домашнее, напялил на ноги тапочки и пошел на кухню.
По кухне с рычанием и ревом по кругу ездил Артем. Его рот и щеки были густо измазаны шоколадом.
— Артем, ты можешь помолчать хотя бы пять минут! — попросил его черноволосый.
— Нет, — сказал Артем и с рычанием выехал в длинный коридор. Черноволосый поднял с полу шоколадную обертку, бросил ее в мусорной ведро под раковиной. Он поставил на конфорку чайник, залез в духовку, вынул из нее сковороду.
Его продукты в холодильнике лежали отдельно, в большом полиэтиленовом пакете. Мужчина достал сыр, ветчину, пакет замороженного картофеля, коробку с котлетами “по-киевски”. Он заглянул в стоящую на плите кастрюлю с супом, втянул в себя густой и вкусный запах, вздохнул, опуская крышку на кастрюлю. Черноволосый налил на сковороду подсолнечного масла и, когда оно накалилось и тонко затрещало, положил пару котлет, высыпал картофель.