Та самая герцогиня
Шрифт:
— Сдала?
— Ага. "Превосходно"!
— Молодец, я в тебя верил, — улыбнулся Эрлих.
— Не сомневаюсь, — сухо ответила, даже не глядя на него. Во-первых, я обижена. Во-вторых, он сволочь. Даже не пытается извиниться или вернуть меня. Неужели, я действительно была лишь "приятным придатком к силе рода Горских"? Неужели, все так и есть?
— Алекс…
— Что?
— Я не могу так больше. Нам нужно поговорить.
Извинившись, Кати решила смыться, прихватив с собой и Войла, который явно уходить не хотел… Вот никогда ни с кем не встречалась, никому особо не нравилась
— О чем, Ваше Величество?
— О нас.
— Как мило. Жаль только, нет никаких "нас", Ваше Величество.
— Выслушай, пожалуйста. Давай прогуляемся?
Я кивнула, будто предчувствуя, что он действительно сможет все объяснить.
— Я думал, что смогу просто перетерпеть твою обиду, а потом спокойно вернуть. Но у меня не вышло. Я не могу тебе лгать. — Он замолчал и посмотрел куда-то вперед. Я не стала его торопить с откровенностями, смиренно ждала продолжения, надеясь, что он оправдает себя, расскажет, что я все не так поняла, приправит это все аргументацией и поклянется в вечной любви…
— О, мой принц! — завизжала Риса, выпрыгивая откуда-то из-за кустов. Девица повисла на Эрлихе, как макака на дереве, и отпускать явно не желала. Самое обидное было в том, что Эрлих, чтоб его ортавры расцеловали, не сопротивлялся. Он даже положил руки на ее талию и нежно сжал, обнимая.
— Если это была демонстрация истины, то спасибо. Все очень наглядно. Удачи в личной жизни и всего самого наилучшего, Ваше Величество.
***
Я сидела и смотрела на разложенные предметы как баран на новые ворота, я честно пыталась вспомнить, что нужно взять, куда деть и, собственно, для чего. Но память моя отказывала решительно и настоятельно, а показать, кто здесь главный, у меня почему-то не получалось.
— Смелее, Горская, неужели, так сложно?
— Нет, «сложно» не тот термин, которым мне хотелось бы употребить, магистр, — улыбнулась я, поднимая жезл со стола. Что мы видим, Дементьева? Мы видим палку. Может, ей помахать? А что, я в детстве хотела стать ГАИшником, мне казалось, что очень весело целый день стоять на дорогах и ловить плохих дядей, которые нарушают правила дорожного движения. Но эта волшебная палочка полосок не имела… А что, если провести параллель с творением Роулинг? Как там колдовали эти крутые ребята? «Вингардиум Левиоса»? А нафига этот камень на одном из концов палки тогда?
— Горская, вы меня задерживаете, если не знаете, зачем нужен лапис, то нечего тратить зря время!
— Этот артефакт называется «лапис», что в переводе с земной латыни означает… палка? Нет, камень! Точно, камень. Рабочая часть — камень силы, «накаченный» магией фей, но он довольно слаб сам по себе, поэтому его постоянно приходится питать. Для этих целей отлично подходят рога единорогов, некоторые породы деревьев, а так же кристаллы из недр Кипна.
— Не кристаллы, а радужные алмазы, стыдно путать, Горская.
— Да, магистр, я исправлюсь!
Схватив зачетку, я ретировалась с глаз долой придирчивого преподавателя, предмету которого я никогда не уделяла должного внимания. А зря, между прочим. Именно на занятиях магистра, которого я никак не могу запомнить, впрочем, как и название предмета, оказывается, рассказывали о дневниках Велара, потому что это тоже артефакт. Причем довольно-таки мощный, древний и вообще крутой. Об этом я и читала все время, что нужно было учить остальной материал по этому предмету. Говорят, что его изучают только сейчас и на последнем курсе, потому что артефактов в Веерлдани осталось не так уж и много.
— Алекс! Да подожди ты!
— Ваше Величество, вас Риса искала, говорит, у нее к вам серьезный разговор. До свидания.
Примерно так заканчивались все диалоги с Эрлихом после демонстрации около академии, и я не считала, что нужно что-то менять. Да, влюбилась, да, обручилась, но все когда-то бывает впервые: впервые влюбилась, впервые разочаровалась. Разбили сердце… глупое выражение. Нормально все с моим сердцем, колотиться, особенно, когда принц находит меня где-нибудь в коридоре, ловит и долго смотрит в глаза, не решаясь начать разговор. А когда решается, оно перестает биться, а я неизменно говорю что-нибудь колючее и холодное. Как минуту назад.
После экзамена по предмету с незапоминаемым названием, я направилась в общежитие, потому что Кати сдала все первой и ушла готовиться к пытке, что состоится в конце недели, у яоаны Зис. Вот где мне придется попотеть, чтобы получить хотя бы «удовлетворительно», поэтому стоит бросить все силы на этот предмет, но уже послезавтра экзамен по истории, и там тоже придется ой как несладко… Так что нечего о всяких парнокопытных думать, даже если у парнокопытных такие теплые глаза и обаятельная улыбка, пусть катятся к выскочкам вроде Рисы. А нам такого добра не надо.
— Как дела?
— «Хорошо», — улыбнулась я, падая на кровать. Как же хочется домой в родной лицей, я даже согласна ходить на уроки Аристарха Вениаминовича, слушать, что я ведьма, тем более, что теперь знаю — так и есть, а после уроков воевать с Темой за пульт от телевизора в гостиной. Зато вечером мама принесет какао и печенье с шоколадной крошкой, и мы долго будем обсуждать очередной клип Леди Гаги или чей-нибудь еще.
— Этого вполне достаточно, чтобы тебя допустили до занятий, но ты не выглядишь довольной.
— Евжения поможет добыть третий дневник.
— Это ведь здорово, не так ли?
— Нет. Не так. Я ребенок, ну, не ребенок — подросток, а уж в глазах старших родственников… Они ведь должны быть против всего этого. Против моего участия в таких опасных мероприятиях, против моего участия в этой закулисной войне. Но бабушка сама отправляет меня в гущу событий, разве это правильно?
— Ты расстроена, потому что тебя считают взрослой, или подозреваешь Евжению?
— Нет, в чем я могу ее подозревать?