Темный принц. Трилогия
Шрифт:
М–да… Судя по количеству опорожненных им кувшинов, до желанного блаженства ему — как мне до Светлых земель пешком! Сосредоточившись на мне, стражним какое–то время пытался вспомнить то, как принято разговаривать и, наконец, выдал:
— Что, не одобряешь?
— Самоубийство — личное дело каждого, — неопределенно пожал плечами я.
— Самоубийство? — Похоже, до вояки доходило с трудом, учитывая слой вина, который следовало пробита словам, прежде чем добраться до сознания.
— Ага! — утвердительно кивнул я, жадно разглядывая выход из кухни, в надежде узреть вожделенную
Разносчица не спешила, плотно заблудившись где–то в трехярдовом коридорчике между кухней и залом, так что мне пришлось развить свою мысль:
— Как еще можно назвать действо, когда человек пытается самостоятельно утопиться в вине?
— Я не самоубийца! — пьяно стукнул он по столешнице. — Я настоящий воин и ветеран Морнарской кампании!
Разносчица была мною мгновенно забыта.
Морнарская кампания… Одна из самых больших и кровавых за последнее время. Мне едва стукнуло шесть лет, когда дикие северные орды, проживавшие за труднопроходимыми Таркскими горами, хлынули через перевал Хребта. До сих пор ближайшие к этому месту долины безлюдны… Врагов тогда удалось остановить только возле Морнарской крепости, охранявшей торговый тракт на Скрогг и стоявшей там больше для вида.
М–да… Для вида… Этот «вид» спас тогда множество жизней. Сейчас, правда, Хребет украшает мощная оборонительная крепость, возведенная совместными усилиями гномов и людей, но тогда полуосыпавшиеся от времени стены этой маленькой цитадели стали последним убежищем для почти тысячи человек и полутысячи гномов. Они даже забыли о своих вечных склоках. Древние стены тогда выдержали почти два дня непрерывных штурмов, когда варвары банально пытались задушить защитников крепости своей массой. А потом в небе появились транспортные и боевые драконы передового отряда Черной сотни, одной из отборных папиных рот, и так удалось выиграть время до подхода остальной армии…
Варваров отбросили за Хребет, и Морнарская крепость стала свободной. Но с тех пор по указу отца все люди и нелюди, участвовавшие в ее обороне, получили статус ветеранов, солидное денежное вознаграждение и права младших дворян, возводившие их в ряды довольно–таки малочисленной темной знати.
И вот теперь… Меня начало терзать зверское любопытство: из–за чего ветеран Морнарской кампании так надирается? Поэтому я осторожненько так полюбопытствовал:
— А что, собственно, произошло?
— А то ты не знаешь! Небось сам же за этим делом и приперся! — Стражник угрюмо посмотрел на меня исподлобья.
— Э… За каким это делом? У меня подкова сломалась! И вообще, я не местный! — возмутился я.
Ну что за жизнь, только с кем–то познакомишься — и все, уже в чем–то обвиняют! Кого–то он мне напомнил… А! Он, случаем, со светлыми не… Не общался? Плотно так. А то — копия!
— Нечего мне тут придуриваться! А то я ничего не знаю! Все вы такие… — Не завершив фразу и не сообщив, какие именно «такие» эти пресловутые «все», капитан единым духом осушил кружку с вином. — Сволочи! — закончил он, грохнув кружкой о стол.
Нет, дальше так дело не пойдет! Если все встречные поперечные начнут на меня наезжать,
— Как ты меня назвал, солдат? — Стражник резко побледнел…
Если он действительно ветеран, то не видеть старших дворян в ярости он просто не мог. А чем это обычня кончается для любого, вызвавшего подобную ярость… Промолчим.
— Хрр–рр–пс–сс… — М–да, если он и хотел что–то сказать, то со сдавленным горлом его попытка увенчалась только этим невразумительным звуком.
Я отпустил стражника, мешком плюхнувшегося на стул, и погасил злые алые всполохи. Капитан, еще не веря в собственное спасение, осторожно потер передавленное воротником горло.
— Ты это, — тихо–тихо, так, что даже я со своим слухом его еле услышал, осторожно спросил он, — ты действительно из старших?..
Злясь на себя за несдержанность, я нахмурился, кивнул головой и демонстративно уставился в ту сторону, откуда, по идее, должна была появиться разносчица. Хорошо хоть с Властелином не сравнил. Хотя последние — они же тоже к старшей знати принадлежат. К самой что ни на есть…
Той эре! Да сколько ж можно ходить!
С противоположной стороны столика раздалось бульканье наливаемой в кружку жидкости и тихий — такой, что его мог слышать только я, — монотонный голос стражника:
— Ты меня прости, парень. Сам–то я из простых, но действительно очень уважаю всю нашу знать… И старшую и младшую. Можешь мне, конечно, не верить… Транг мерк! Я готов был тогда самолично расцеловать каждую чешуйчатую драконью рожу и самого Властелина в придачу! — Ага, так бы папа и дался! Этот капитан, он что, думает, он единственный желающий? Ага, щас же! — Может, там даже кто–то из твоей родни был… Да что я говорю — наверняка был! Там же все роды участвовали!..
Я скосил глаза — капитан уставился в свою кружку, рассказывая все это вину. Почувствовав мой пристальный взгляд, он на короткое мгновение поднял голову и увидел мой равнодушный кивок. После этого каждый вернулся к прерванному разглядыванию. Он — вина, я — выхода с кухни.
— Потом, когда эта бойня закончилась и я стал младшим дворянином, — продолжил ветеран свой неспешный рассказ вину. — Про себя я поклялся, что буду всегда и во всем исполнять только волю Темного Властелина и кодекс дворянства. Приехал на родину, женился на любимой, завел детей… — Смачный хлюп глотка вина, прервавшего повествование, просто не мог быть настоящим.
Это уже становилось интересным. Что же могло заставить его развести такую секретность? А капитан тем временем продолжал:
— Да тебе оно и неинтересно… Я вообще–то хотел рассказать о другом. Горя желанием превратить эту дыру в нечто стоящее и хорошее, я согласился на предложение тестя построить торжище, уговорил областного главу… Да много чего сделал! А когда у меня родился ребенок, он пришел ко мне, тестюшка мой, чтоб ему… и рассказал, что продают на новом торжище за городом… Рабов, марханг их подери!