Ветры Запада. Книга 2
Шрифт:
«Переигрывает Олег немного», — отстранённо подумал Станислав, направляясь к гостям. Впрочем, гости явно так не считали, и судя по насупленным физиономиям, представление оценили в нужном ключе.
— Здравствуйте, панове, — поздоровался он подойдя. — Я Станислав Лазович, командир вольного отряда «Стальная лапа». С кем имею честь?
— Матеуш Навроцкий, — с неохотой представился самый представительный член группы. — Маршалок Вратиславского воеводства.
— И чем простые вольники вызвали интерес столь высокопоставленного лица? — вежливо осведомился Станислав.
— Простые вольники? — с явно выраженной насмешкой отозвался
— Вельможный пан имеет какие-то сомнения? — демонстративно удивился Лазович. — Я готов их развеять. Позвольте предъявить лицензию Вольной гильдии с отметками выполненных контрактов.
— Нет нужды, пане Станислав, — махнул рукой тот, слегка сдавая назад. — У меня нет никаких сомнений в ваших словах.
Они помолчали, глядя друг на друга. Навроцкий ждал, когда Лазович занервничает и заговорит первым, но Станислав просто доброжелательно смотрел на него, не проявляя никакого желания выяснять намерения гостя.
— Скажите, пане Станислав, — наконец, заговорил Навроцкий, поняв, что тот готов молчать до бесконечности, — в чём состоит цель вашего визита в наше воеводство?
— Нет совершенно никакой цели, пане Матеуш, — вежливо ответил Лазович, — поскольку нет никакого визита. Мы следуем для выполнения контракта, и сделали здесь короткую остановку исключительно для заправки нашего локомотива топливом и водой. Как только потребное будет доставлено, мы немедленно вас покинем.
— Есть небольшая трудность, пане Станислав, — заявил Навроцкий, всем своим видом выражая сожаление от несправедливости жизни. — Вольные отряды очень плохо себя проявили в нашем воеводстве. Грабежи крестьян, нарушения закона, много разных бесчинств…
— Надеюсь, вы не имеете в виду нас, пане Матеуш? — перебил его Станислав. — Потому что наш отряд подобными вещами никогда не занимался. Совсем даже наоборот, мы всегда и во всём содействуем стражам закона.
— О нет, ни в коем случае, — покровительственно покачал головой пан маршалок, который прямо на глазах вновь обретал уверенность. — К вам у нас нет никаких претензий. Однако все мы обязаны выполнять закон — и повеления ясновельможного пана воеводы, которые и есть закон. Для противодействия подобным происшествиям его ясновельможность издал распоряжение о том, что все вольные отряды на территории воеводства обязаны вносить страховой сбор, из которого в случае противоправных поступков отряда оплачиваются штрафы и убытки, и который возвращается, когда вольный отряд покидает территорию воеводства.
«Конечно же, возвращается, три раза ха», — с мрачным юмором подумал Станислав.
— Понимаю вашу озабоченность, пане Матеуш, — сочувственно сказал он. — И ни на мгновение не сомневаюсь в мудрости распоряжений его ясновельможности. Я немедленно сообщу его высокопреосвященству, что он должен перевести вратиславскому воеводе необходимую сумму.
— Его высокопреосвященству? — тупо переспросил Навроцкий.
— Я разве не сказал вам? — удивился Лазович. — Прошу простить мне это упущение. Наш отряд двигается на защиту святой церкви божьей. Нас нанял его высокопреосвященство кардинал Алонзо Скорцезе в интересах архиепископа Трира Жерара Бопре для защиты его архиепископства. Не сомневаюсь, что его высокопреосвященство безотлагательно уладит все
Навроцкий заколебался. С одной стороны, у церкви в Польше было не столь уж много власти, и соответственно, возможности кардинала Скорцезе были не так уж велики. Но с другой — а стоят ли эти деньги такого врага? К тому же было довольно сомнительно, что с вольников вообще удастся получить хоть какие-то деньги — было как-то совсем непохоже, что они согласятся платить. Сражаться же с ними обойдётся себе дороже, а если их просто держать здесь, то они могут и начать понемногу грабить город. Пан маршалок снова окинул взглядом состав, казавшийся бесконечным, и сомнения его усилились ещё больше.
— А также прошу вас, вельможный пане маршалок, — строго добавил Лазович, — всячески способствовать скорейшему отправлению остальных наших эшелонов. Дело церкви! — многозначительно сказал он, подняв вверх палец и как бы указывая им на небеса.
— Каких ещё остальных эшелонов? — в полном замешательстве спросил Навроцкий.
— Мы ведь всего лишь передовое охранение, — объяснил Станислав. — Наша задача — обеспечить прикрытие и выгрузку основных сил отряда.
Тот тупо смотрел на Лазовича, силясь понять, о чём он говорит.
— За нами идут ещё семь эшелонов, — растолковал Лазович. — Тяжёлая техника и ударные части.
— Помощь святой нашей матери церкви — долг всех добрых христиан, — моментально сориентировался Навроцкий. — Думаю, в отношении страхового взноса мы сможем сделать исключение для вашего отряда, пане Станислав. Его ясновельможность пан воевода не может не одобрить вашу богоугодную цель, к тому же ясно, что защитники церкви уж точно не станут заниматься какими-то безобразиями. Езжайте спокойно, я распоряжусь отправить вас как можно быстрее.
Глава 5
Князь вызвал меня к себе неожиданно — впрочем, оформлено это было как вежливая просьба по возможности посетить его в четыре часа пополудни. Разумеется, посчитать это именно просьбой мог бы только беспредельно наивный человек — это был именно вызов, не подразумевающий отказа. Просто такой формой князь давал мне понять, что настроен дружелюбно, никакой выволочки не предполагается, а он просто хочет о чём-то меня попросить.
— Здравствуйте, господин Далимир, — с улыбкой поздоровался я с секретарём князя.
— Здравствуйте, господин Кеннер, — улыбнулся он в ответ. — Проходите в кабинет, князь вас ждёт.
Секретарь князя всегда старался держаться незаметно, однако люди знающие считали, что определённое влияние на князя у него есть. Собственно, у любого секретаря есть влияние на шефа, но у некоторых оно ограничивается лишь возможностью подложить или придержать нужную бумагу, а вот мнением Далимира по тому или иному вопросу князь нередко интересовался — во всяком случае, многие в это верили. Я не верил, а знал точно — Драгана как-то мельком об этом проговорилась, а значит, так оно и было. Правда, я ещё и знал, что князь спрашивает мнения у многих — нередко даже у меня, — а вот решает всегда сам и на чужое мнение не оглядывается. Тем не менее к Далимиру князь действительно прислушивался, и как мне временами кажется, хорошее отношение ко мне князя не в последнюю очередь обязано хорошему отношению его секретаря.