Вожак младшей стаи
Шрифт:
— Ново-Плесецк скоро придётся переименовывать в Старые Васюки, — сказал Степан Асмолов, пройдя по коридорам недавно ещё такого тихого «мавританского дворца». — Центр жизни планеты явно начинает концентрироваться здесь, в Утково. Федь! Пошли, устроим с Рысью защиту техпроекта перед тобой и преподавательским составом школы.
— Какого проекта?
— Челночёк для высадки на Фионе. Ну, сам понимаешь, нужно так планировать прибытие для знакомства, как будто там нас никто не ждёт с распростёртыми объятиями и полными цистернами водорода для заправки. То есть, даже на готовую полосу могут не пригласить.
— А как же секретность? —
— Всему свой срок и своя мера.
Техпроект оказался интересен тем, что для сообщения движения аппарату планировалось использовать маломощные ядерно-реактивные двигатели, закреплённые на поворотных консолях — своеобразное повторение схемы коптера. В безвоздушном пространстве это позволяло маневрировать без использования отдельных двигателей ориентации, хотя и довольно размашисто. При горизонтальном же полёте в атмосфере в качестве несущей плоскости использовалась поверхность «брюха» фюзеляжа и для управления служили небольшие крылышки. Основным грузом этой машины было собственно рабочее тело — водород, связанный губчатым содержимым весьма ёмких баков.
Экипаж из трёх человек располагался в скромных размеров кабине. Имелись также малюсенькие камбуз и санузел — в расчёте на длительный полёт в том числе, в условиях невесомости.
Федьке в этом проекте понравилось решительно всё, но остальные слушатели забросали Рысь и Степана множеством вопросов. Асмолов — не просто тиран. Он ещё и довольно опытный конструктор. Вот ему и пришлось отдуваться за несущие элементы, прочность на скручивание и излом и почти всё остальное, что внутри.
Рысь обосновывала маневровые характеристики кораблика — тоже немало копий пришлось поломать. Не то, чтобы проект «валили», скорее, он обрастал деталями.
После убытия Степана и Рыси Мелкая смоталась в Плёткино, привезла оттуда Еву Бероеву и сдала в школу космонавтов. И это весной, «вырвав» девочку из третьего класса посреди учебного года. Ей ведь всего-навсего девять лет! Куда смотрят родители?
Словом, интенсивно шла подготовка к решительным действиям по проникновению в пространство, где возможна встреча с землянами. Федька, конечно, отмечал это про себя, но концентрировался всё-таки, на главном: трое старших его воспитанников завершали дошкольное образование и готовились к серьёзному испытанию — походу через дикие места. Нужно было подыскать для них наставника-следопыта из местных. Провести пробные вылазки-прогулки. Обсудить ассортимент патронов к ружьям — да куча работы на фоне того, что остальные двадцать два охламона тоже требуют внимания, что самому воспитателю необходимо ходить на тренировки и посещать занятия в школе космонавтов — разъёмы, штуцеры, клеммники, информационные шины и силовые приводы — это не считая систем управления, наблюдения и связи.
Целый мир. Мир напичканный техникой и математикой.
Глава 40
Сборка солянки
Давно так не волновался. И вот пришла пора отдавать троих старших воспитанников в чужие руки, в опасный и трудный поход по диким местам. Смешанная группа от нескольких детских садов собирается на Лесопилке — сюда и доставил Фёдор своих питомцев на собственном служебном самолёте.
Сопровождающие — Эвридика Ксантипповна — средних лет женщина в ярком и элегантном спортивном костюме и Борис Шувалов. Тот самый разведчик из подразделения капитана Савельева, чьей ро… лицом впору пугать непослушных детей. Понятно, что первая — по воспитательной части, а второй тут безопасности ради. Три мегакота внешнего прикрытия усилены парой стражей — Нах-Нах уловил, среди них них разумного — это один из эффекторов (или частей личности) Минатора. Договорились о личном идентификаторе «Тып». Не то, чтобы совсем уж через фермиковскую мыслеречь — в ней Федя по-прежнему не шибко силён, но по связи разведчицкого шлема это получилось легко.
Дети от Федькиного детского сада — самые маленькие в собирающейся команде. Лёньке вообще шести ещё не исполнилось. А из других мест практически одни семилетки. Даже восьмилетние есть — разница в росте, облике и поведении просто бросается в глаза. Тревожно.
С одной стороны хорошо, что практика испытаний трудным походом перед поступлением в школу приживается и ширится, что отдел образования деятельно ей способствует. Но было бы спокойней, имей он возможность лично поучаствовать в этом первом выходе не спаянной, сработавшейся команды, а сборной солянки.
— Ты знаешь, Рубен, я с тобой подерусь, когда вернёмся, — звукоуловители шлема доносят до Федькиных ушей слова Леньки, обращённые в сторону мальчишки, вооруженного ружьём следующего детского калибра — трёхлинейной гладкоствольной магазинкой под тэтэшную гильзу. — Мы же с тобой ребята сурьёзные, намнём друг другу бока, юшку пустим и всю дорогу будем кряхтеть и почёсываться.
— Ссыш, салабон, — слышится резонный ответ.
— А хоть бы так — мне фиолетово, что ты думаешь, — нет, ну какой проверяющий из отдела заподозрил у этого парня отставание в развитии? Это всего лишь привычка задумываться перед тем как сказать что-либо или сделать. Не такое уж частое качество даже среди взрослых, а уж для ребёнка — чисто уникальное. Вообще-то тут просматривается явное влияние отца — Фёдор с ним знаком.
У девочек, а их на всю толпу ровно четверо, совсем другой разговор. Одна диктует, другая записывает в блокнот. Записывает? Они же дошкольники! М-дя! Не иначе рецепт тортика. А слева пацаны сцепились — знакомятся. Ага, Шувалов подоспел — обоим крутит ухи. Нормальная рабочая обстановка. Вот на зов воспитательницы все сбились в кучу — она считает их по головам, но как-то это у неё выходит не очень здорово — шибко толпится ребятня, смешавшись в кучу.
— Группа, становись! — рявкает сопровождающий.
Сутолока, бестолковщина… ха, а его-то поросята сразу встали, как положено на левом фланге. И остальные, глядя на них разобрались. Словно ангел в бархатных штанишках по пищеводу пробежал.
Расчёт по порядку номеров трижды завершился неудачно. Ребят в группе больше десяти, а кое-кто путает числительные. Обычный рабочий момент. Тем более, что воспитательница уже пересчитала всех по головам.
— Борис. У нас двое лишних!
— Перекличка. Артём Аннин!
— Я!
— Подойди к Эвридике Кснтипповне. Яков Бриченко? Отлично, ступай к воспитательнице!
Когда перечисление завершилось, в бывшей шеренге остались на своих местах два хлопца, внешне ничем не отличающихся от остальных. Они переминались с ноги на ногу и сверлили взглядами землю. Зайцы.
— Чьи дети? — взгляд в сторону воспитателей, доставивших сюда своих питомцев.
Никто не сознаётся.
— Вы откуда, парни? — рокотнул Шувалов.
— Из Чёрного.