Чтение онлайн

на главную

Жанры

За Черту - и Дальше
Шрифт:

Писцинский отмел мои слова рукой. «Я говорю не о том, что ты в кайфе. Тело сильное? Мысли? Я знаю, что ответ положительный. Со мной случилось такое же. Когда как-то ночью я забрался в один из таких поездов, я был в еще большем дерьме, чем ты. Просто блевал от крэка. Ничего в брюхе не удерживалось. Весил, наверное, не больше сто шестидесяти фунтов. Видел галлюцинации. По правде, я был чертовски близок к смерти. Но на следующее утро словно заново родился.» Он откусил от своего куска, с шумом разжевал и проглотил. «Такое же происходит с любым, кто прыгает в черный поезд.»

Мы начали подниматься по довольно крутому подъему, который, как я предположил, должен был привести нас в эти темно-зеленые холмы, и когда мы проезжали дефиле, я заметил на дне лощины нечто похожее на обломки поезда вроде того, на котором мы ехали. Они почти скрывались под саваном громадных папоротников и другой растительности, но в боках вагонов я различил порезы и проколы.

«Редко, но бывает, что налетает целая стая бердслеев», сказал Писцинский, хмуро глядя вниз на останки. «После такого поезд не выживает.»

Несмотря на съеденные полтора коржика, зрелище крушения расстроило меня. «Что это за место? Эти… поезда… они живые, правда?»

«Они живее всего, на что я в жизни натыкался. Хотя это кажется неправдоподобным, когда думаешь в терминах того, к чему привык.» Писцинский выплюнул в дверь серый комок джунглеров. «Никто не знает, что это за место. Оно где-то там, это все, что я знаю. Люди называют его За-Чертой.»

«Где-то там», задумчиво сказал я. «Черта. Но здесь ведь прорва земель.»

«Ага, точно. Если б здесь побывал какой-нибудь ученый, он, наверное, сказал бы лучше о том, где мы находимся. Но пока сюда никто не приезжает, кроме бродяг, сбежавших подростков, да нескольких юппи. Один из ребят разработал теорию, но то, что он говорит, звучит для меня рассуждениями кролика.» Писцинский шумно вздохнул, словно лошадь. «Мне же все это нравится. Жизнь, которую я веду сейчас, в сравнение не идет с той, к которой я привык. Но временами она кажется неестественной. Эти поезда, что всюду катят по рельсам, которые никто не прокладывал. Собственно, это даже не рельсы. Какие-то природные образования, похожие на рельсы. И словно это недостаточно странно, еще бердслеи и другие такие же гнусные твари. И еще, здесь никто не рождается. Словно Господь выстроил мир и решил, что Ему не нравится, как он вышел, поэтому Он ушел и оставил все недоделанным. Я не знаю.» Он бросил собакам кусочек коржика-джунглера, которые обнюхали его и оставили лежать. «Но почему все творение должно быть одинаковым?», продолжил он. «Почему это место должно иметь какой-то смысл, если сопоставить его с тем местом, что мы оставили позади? Я просто оставляю все как есть.»

«Я думаю, мы умерли», сказал я. «И здесь — послежизнь.»

«Послежизнь, сварганенная для нескольких сотен поездовых бродяг? Кто знает? Может быть. Наверное, каждый должен почувствовать себя мертвым, когда попадает сюда. Но против этого мнения есть аргумент, который трудно обойти.»

«Да? И какой же?»

«Здесь ты можешь умереть, приятель», сказал Писцинский. «Здесь ты можешь умереть — гораздо быстрее, чем ты думаешь.»

x x x

Я задавал Писцинскому и другие вопросы, но казалось, что разговор утомил его и ответы становились все менее информативными. Я вытащил из него, что мы направляемся к поселению в горах, которое тоже называется За-Чертой, и что собаки не тамошние уроженцы, поэтому он частенько возвращается в мир и собирает псов, потому что они полезны, когда отгоняют от поселения что-то, что он называл «фриттерами». Мы немного помолчали, наблюдая, как вокруг выстраиваются холмы, темная зелень превращается в густую, почти тропическую растительность. Растения с громадными, задерживающими ливень листьями, деревья, увитые лианами, огромные голубые и пурпурные цветы, гроздями свисающие с деревьев. Я заметил темные формы, время от времени пересекающие небо, но они были слишком далеко, чтобы из разглядеть. Каждая незнакомая вещь, что я видел, тревожила меня. Хотя я все еще чувствовал себя хорошо, я не мог избавиться от неуютного ощущения. Я был уверен, что есть что-то такое, что Писцинский мне не говорит, или даже что-то очень важное, чего он не знает. Но я гораздо больше смущался своим состоянием и местонахождением в прошлом, когда в полупомешанном виде таскался и мотался в таких местах, что нужны были целые дни, чтобы определить их на моей мысленной карте. Я научился процветать в условиях дезориентации. Можно сказать, что ради нынешней поездки я тренировался все мои годы, проведенные на рельсах.

Писцинский слегка закемарил и я начал тревожиться, что мы проспим и проедем место, где надо высадиться, поэтому разбудил его. «Бог ты мой», сказал он ворчливо, потер глаза и зевнул. «Не тревожься. Поезда всегда останавливаются в одних и тех же местах. Всегда в Кламат-Фоллсе, всегда За-Чертой. Вот почему там выстроили поселок.»

«А почему так?»

«Почему всегда там останавливаются? Ты это спрашиваешь?»

«Ага.»

«Знаешь, я так пока и не понял, как задать поезду этот вопрос», сказал он. «Может, ты сам это сообразишь, ты ведь задаешь чертовски много вопросов.»

Я извинился, что разбудил его, и смягчившись, он сказал, что это не беда. Из своего рюкзака он вытащил фляжку, сделал глоток и передал мне. Тепловатая вода. Но вкус приятный.

«Не хочешь назвать мне свое настоящее имя?», спросил он. «Если придется тебя представлять, то мне лучше знать, как тебя называть.»

«Морис», ответил я. «Морис Шовалтер.»

Он попробовал выговорить, нахмурился и сказал: «Черт меня побери, тебе лучше подходит Билли Пропащий.»

x x x

Поезд затормозил и остановился, полукольцом охватив подножие холма. Мы спрыгнули и пошли вверх по склону, продираясь сквозь густой кустарник с большими плещущими на ветру листьями, проливавшими на нас воду, когда их отодвигали. Собаки крутились у ног, тявкая и обнюхивая траву, мешая идти. С вершины холма на востоке за обширной равниной виднелись ярко-голубые озера, вчерне похожие на пунктуацию еще не написанного абзаца — россыпь точек, точек с запятой, вопросительных знаков на глади непомерной желтовато-зеленой страницы. Еще далее темный туман расстилался на весь горизонт, разорванный по всей длине грядой грозных гор раз в десять больших чем те, что мы проехали, покинув Кламат-Фоллс, их вершины так теснились друг к другу, что походили на график, предсказывающий продвижение особо неустойчивого бизнеса. Когда я спросил Писцинского, что за ними, он ответил, что не знает, он не очень далеко путешествовал по равнине, указав на область, отмеченную тремя маленькими круглыми озерцами, образовавшими иллюзию невидимой сентенции, у которой отсутствует формальное завершение и которая просто обрывается…

«Мы зовем эти горы Стеной», сказал он. «Поезда ходят туда и кое-кто из парней поехали в ту сторону. Ни один не вернулся, чтобы рассказать.» Он сощурился в серую муть. «Не слишком хороший аргумент, чтобы за ними последовать.»

Какое-то время мы шли вдоль хребта, потом по тропе красной грязи, свернувшей вниз в гущу джунглей. Собаки бежали впереди и сзади, нюхая листья и ползающих тварей, шевеля ушами на разнообразные жужжащие звуки насекомых, предположил я — исходящие из чащи. Примерно через пять минут спуска тропинка выровнялась и зазмеилась вдоль речного русла, я слышал, однако, не видел, близко текущую воду. Множество стволов небольших деревьев покрывала мозаичная чешуя бледно-голубого и тускло-зеленого цвета, казавшаяся слоем потрескавшейся глазури — она блестела там, где на нее падало солнце. Листья, качавшиеся над головой, были резными и мясистыми, словно бледно-зеленые, вялые, бескостные ладони. Лианы так густо переплетались наверху, что я не мог сказать, принадлежать ли листья деревьям или это часть какой-то паразитной растительности. Солнечный свет пробивался в расселины листвы, бросая на тропу золотые мазки. Взгляд проникал в джунгли всего на дюжину футов по обе стороны, а потом сталкивался с непроницаемой стеной растительности, и я не понимал, как лишь с двумя-тремя сотнями людей, живущих За-Чертой, тропинка поддерживается такой четкой. Я никогда раньше не бывал в тропических джунглях, но мне думалось, что там должно быть жарче и пахучее, чем здесь. Все напоминало весенний день, и хотя я снова и снова замечал намеки на гниение, преобладающим запахом была густая цветочная сладость.

Еще через несколько минут мы достигли берега реки, и у меня отпала челюсть перед тем, что я увидел на противоположном берегу. Казалось, люди жили там в кельях, которые каким-то образом держались в кроне непомерного дерева. Я видел, как они расхаживают в своих отдельных комнатках в рамах из веток и листьев. Потом я различил отблеск чего-то похожего на полированные стены и понял, что то, что я принимал за дерево, это, должно быть, развалины древнего здания, высотой этажей в семь (оценочно, потому что пол кое-где опустился, кое-где поднялся), занимавшем несколько сотен футов вдоль берега реки, вся структура заросла мхом и лианами, фасад осыпался, оставив десятки келий открытыми непогоде. Одеялами и другими занавесями были завешены многие из этих отверстий. Перед руиной распласталась полоска голого камня, на которой в темно-зеленой воде несколько человек стирали белье и развешивали на просушку. Это был отель Конрад-Хилтон для хобо из джунглей, и я не был бы сильно удивлен, увидев швейцара, охраняющего вход, в дырявом цилиндре и фраке, курящим найденный окурок сигары.

Двадцать — двадцать пять собак шныряли по камням или просто валялись на солнышке, и когда их приметили наши псы, они радостно загавкали. Пара людей помахали нам и я услышал, как кто-то поприветствовал Писцинского.

«Ты, кажется, говорил, что люди здесь не рождаются», сказал я Писцинскому. «Так откуда же взялись эти гребаные развалины?»

«О чем ты, черт побери, толкуешь?», спросил он. «Здесь нет развалин.»

«Тогда это как называется?», показал я на противоположный берег.

Он то ли фыркнул, то ли хохотнул. «Это не развалины, приятель. Это дерево.»

x x x

Примерно пять лет назад, когда я раскатывал с женщиной-хобо по прозвищу Пузырь-Голова, она часто читала мне детские книжки, что я таскал в рюкзаке, и в одной было про дерево под названием Обезьянья Загадка. Его ветви росли в стороны, а потом загибались вертикально вниз; все в целом напоминало запутанную клетку с множеством укромных уголков и прорехами в ветвях, где можно укрыться от непогоды. Местное дерево, наверное, было братом-мутантом Обезьяньей Загадки, но имелось несколько важных различий: самые большие горизонтальные ветви уплощались, образуя пол келий со стенами из переплетенной листвы, а ветки, что росли вертикально вниз были пустотелые и могли служить лестницами. Настоящие лестницы там были тоже, они бежали вверх и вниз по стволу, были и подъемники, работающие с помощью воротов, поднимаясь и опускаясь между этажами. Я прикинул, что всего было много сотен келий. Даже больше. Заняты лишь около ста пятидесяти, сказали мне, поэтому я могу выбирать. Я устроился в самой маленькой, ближе к главному стволу на третьем этаже, она открывалась на две стороны, но я подумал, что найду какой-нибудь способ закрыть ее, а размер как раз годился для меня и Глупыша… хотя, я не был уверен, что он ко мне присоединится. Он убежал с другими собаками, как только закончил шлепать через речку. Сладковатый запах джунглей возле ствола был еще сильнее, и я догадался, что так пахнет само дерево.

Популярные книги

Смерть

Тарасов Владимир
2. Некромант- Один в поле не воин.
Фантастика:
фэнтези
5.50
рейтинг книги
Смерть

Мимик нового Мира 7

Северный Лис
6. Мимик!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
постапокалипсис
рпг
5.00
рейтинг книги
Мимик нового Мира 7

Чужой ребенок

Зайцева Мария
1. Чужие люди
Любовные романы:
современные любовные романы
6.25
рейтинг книги
Чужой ребенок

Бальмануг. (не) Баронесса

Лашина Полина
1. Мир Десяти
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Бальмануг. (не) Баронесса

Мимик нового Мира 3

Северный Лис
2. Мимик!
Фантастика:
юмористическая фантастика
постапокалипсис
рпг
5.00
рейтинг книги
Мимик нового Мира 3

Довлатов. Сонный лекарь 3

Голд Джон
3. Не вывожу
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Довлатов. Сонный лекарь 3

Изгой. Пенталогия

Михайлов Дем Алексеевич
Изгой
Фантастика:
фэнтези
9.01
рейтинг книги
Изгой. Пенталогия

Аленушка. Уж попала, так попала

Беж Рина
Фантастика:
фэнтези
5.25
рейтинг книги
Аленушка. Уж попала, так попала

Наследник

Кулаков Алексей Иванович
1. Рюрикова кровь
Фантастика:
научная фантастика
попаданцы
альтернативная история
8.69
рейтинг книги
Наследник

Кодекс Охотника. Книга XXII

Винокуров Юрий
22. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XXII

Сын Петра. Том 1. Бесенок

Ланцов Михаил Алексеевич
1. Сын Петра
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.80
рейтинг книги
Сын Петра. Том 1. Бесенок

Краш-тест для майора

Рам Янка
3. Серьёзные мальчики в форме
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
6.25
рейтинг книги
Краш-тест для майора

Искушение генерала драконов

Лунёва Мария
2. Генералы драконов
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Искушение генерала драконов

Последний реанорец. Том I и Том II

Павлов Вел
1. Высшая Речь
Фантастика:
фэнтези
7.62
рейтинг книги
Последний реанорец. Том I и Том II