За нашу и вашу свободу. Повесть о Ярославе Домбровском
Шрифт:
Большую роль играл вопрос о раскрепощении крестьян, об отмене барщины. Крестьяне требовали землю, и каждое политическое движение, выступавшее под этим лозунгом, могло рассчитывать на поддержку широких народных масс. То и дело на улицы выходили манифестации варшавских ремесленников и рабочих, распевавших патриотические песни.
Песнями дело не ограничивалось. В апреле шестьдесят первого года варшавские улицы обагрились кровью. Народная манифестация столкнулась с армией. Это вызвало бурю во всем крае. Варшава объявила траур. Города потребовали независимости, крестьяне — землю.
Царское правительство то обрушивало на народ репрессии, то
Однако этот сговор царизма с имущими классами Польши (их возглавляли так называемые «белые») запоздал. Революционный лагерь (руководимый «красными») успел сплотиться. Он выделил из своей среды подпольный Центральный национальный комитет, объявивший себя высшей властью. Комитет этот был разветвленной организацией. Он имел свою печать, подпольную, но широко расходившуюся. Он собирал налоги на подготовку восстания. Представители комитета имелись в каждом повяте и гмине. Он склонил на свою сторону крестьян, обещав им землю.
Перед лицом этой мощной организации «белые» не решились пойти на соглашение с царским правительством. Они избрали другой путь: ввели в комитет своих представителей из числа правых «красных», близких им по взглядам. С этого времени в комитете начались беспрерывные споры о целесообразности восстания. «Белые» были против него. Главным их аргументом было то, что отсутствовал военный план восстания. Действительно, его не было.
Такая обстановка создалась в Варшаве вскоре после приезда туда Ярослава Домбровского, в начале февраля шестьдесят второго года.
Ярослав поселился в Саксонской гостинице. Там же жил его друг и единомышленник Игнатий Хмеленский. Впоследствии Домбровский переехал в район Налевки на частную квартиру.
Непосредственным начальником Домбровского был комендант Варшавы генерал-адъютант князь Бебутов. Обстоятельство это немало веселило Хмеленского. Он говорил, посмеиваясь:
— У тебя, Ярек, есть преимущество перед Бебутовым. Ты-то знаешь, что он начальник Варшавы, а он про тебя этого не знает…
Дело в том, что по подпольной линии Домбровский был назначен начальником Варшавы.
Было в то время несколько человек в революционном движении Польши, которых сблизило не только единство взглядов, но и душевная общность. Таковы Домбровский, Падлевский, Потебня, Шварце. Таков был и Игнатий Хмеленский. Бескомпромиссность, непримиримость к «белым» (правой группировке подпольщиков), энергия и пылкость поставили его на крайний левый фланг польского восстания. Страстный агитатор среди крестьян, неутомимый организатор повстанческих «десятков» и «сотен» в городских низах, Хмеленский был убежденным сторонником индивидуального террора, что он и доказал вскоре на деле, приняв участие в покушениях на великого князя Константина и маркиза Велёпольского. Неудачи в подготовке восстания не разочаровывали Хмеленского, но омрачали его дух. Это не ускользнуло от внимания Герцена, который высоко ценил его и отозвался о нем в своей переписке:
«…Я на днях получил самое дружеское письмо от Игнатия Хмеленского… Письмо его печально, но дышит силой…»
С первых же дней приезда в Варшаву жизнь Домбровского раскололась надвое. Он — примерный офицер, дивизионный квартирмейстер, образцово выполняющий свои служебные обязанности. И он же — под кличкой Локеток — один из самых активных деятелей Центрального национального комитета. Ибо уже через неделю после своего появления в Варшаве Домбровский был кооптирован в члены комитета. На первом заседании комитета он ринулся в бой с представителями «белых».
— Единственным средством освобождения, — заявил он, — отвечающим достоинству народа и дающим гарантию свободы и независимости, я считаю вооруженное народное восстание!
На возражение, что нет плана восстания, он твердо заявил:
— Есть!
И, действительно, вскоре он представил его.
После оглашения плана в комитете на несколько секунд воцарилось молчание. Поднялся радостно-возбужденный шум. Люди окружили Домбровского, жали ему руку, целовали его.
Тут же состоялось тайное голосование. Из пяти членов комитета четверо высказались за принятие плана. Это были, кроме самого Домбровского, Игнатий Хмеленский, Станислав Матушевич и Владислав Даниловский. Против — один: Витольд Марчевский. Человек уклончивый, двусмысленный, он играл незавидную роль в комитете. «Белые», с которыми он был тайно связан, ввели его туда с подрывной целью как троянского коня. Он стремился сорвать план Домбровского.
В чем же состоял план Домбровского? В нем отразилась вся военная выучка Ярослава, его боевая практика на Кавказском фронте, его академическая учеба в генеральном штабе, его революционное чутье, его стремление облегчить судьбу народа, его военный талант.
В основе плана лежала идея союза польских патриотов и русской демократии. Домбровский предлагал включить в состав повстанческой армии русский легион. Он понимал, что залог успеха — в тесной связи польских и русских революционеров, что изолированное польское восстание обречено на провал.
Тактический план Домбровского, тщательно разработанный до мельчайших деталей, предлагал в качестве центральной операции захват Варшавской цитадели и крепости Модлин. Это должен был сделать ночью двухтысячный отряд повстанцев, вооруженный револьверами и кинжалами. Овладев модлинским арсеналом, где хранилось семьдесят тысяч винтовок, повстанцы, усиленные варшавскими рабочими и ремесленниками, направляются к Варшавской цитадели. Ее ворота изнутри по сигналу откроет восставшая учебная рота варшавского гарнизона под командой революционных офицеров поручика Арнгольдта, подпоручика Сливицкого и унтер-офицера Ростковского. Ворвавшись в цитадель, повстанцы разоружают гарнизон и захватывают огромный арсенал. Одновременно другие группы восставших овладевают дворцом наместника, казармами, расположенными в разных частях Варшавы, и прочими стратегическими пунктами. План Домбровского определял и день восстания: 26 июня 1862 года.
Глава 15
Пеля
Энергия Домбровского в эти весенние и летние месяцы шестьдесят второго года была поистине неисчерпаема. Он не знал устали. По окончании своего официального служебного дня в 6-й дивизии варшавского гарнизона он торопился на окраину Варшавы. Здесь, в роще, его ждала повстанческая молодежь. Ярослав тренировал их в стрельбе, вел с ними тактические занятия, учил их читать карту, упражнял во взятии препятствий.