Заговор генералов
Шрифт:
Подумал как-то отстраненно, что уж лучше бы ему не участвовать в этом поиске, шло бы все своим чередом. А теперь, словно повинуясь жесткой решимости Ларисы, он покорно поднялся, понимая, что отпускать ее одну просто нельзя.
Дежурный сказал, что вчера был доставлен в отдел похожий на разыскиваемого человек, причем, как записано в протоколе, в бессознательном состоянии… тяжелая степень опьянения и плюс черепно-мозговая травма. Пострадавший был немедленно отправлен «скорой помощью» в больницу. Ни документов, ничего другого, что могло бы идентифицировать его
Игорь, которому не раз приходилось присутствовать при подобных церемониях, отлично понимал, что предстоит Ларисе, но, к сожалению, ничем не мог облегчить ее участи. А ведь придется не просто сказать: «Да, это он, Валерий Ильич Комаров», но и засвидетельствовать свои показания в протоколе. А это все – абсолютно лишние страдания, избежать которых, увы, невозможно. Справится? Должна. По всему видно, сильная женщина…
Телефон, о существовании которого Воробьев, если честно, просто забыл, расслабившись окончательно, вдруг зазвонил громко и требовательно. Девица продолжала дрыхнуть, даже не пошевелившись. Воробьев пошел в прихожую, снял трубку. Голос был незнакомый.
– Это ты, что ль, интересовался покойником?
– А кто говорит?
– Санитар, какая разница? Так ты просил сообщить, да?
– Ну я.
– Так вот, сейчас звонили из милиции, едут проводить опознание. Нашлись родственники, понял?
– Понял.
– Ну вот, с тебя бутылка.
– Принесу. Пока.
– Э-э! Только гляди, чтоб без обмана. А Зинка у тебя, что ль?
Воробьев даже растерялся.
– Ну…
– Чего ну? Она способная. Лады, подходи, Василия спросишь. Это буду я.
Воробьев положил трубку и задумался: что делать? Зинка эта чертова нужна ему была сейчас, как зайцу стоп-сигнал. Но как ее наладить отсюда? По-хорошему – без базара не обойдется. А по-плохому? Тоже нельзя, вон она, стерва, даже санитару сказала, куда трахаться отправилась. Надо же! А может, они там все с ней понемножечку? Действительно способная…
Воробьев вышел на кухню и закрыл за собой дверь. Что-то надо все равно придумать, а пока следует позвонить Павлу Антоновичу, доложить обстановку. Не нравилось это Воробьеву, но что оставалось делать…
Он взял сотовый телефон и нажал кнопку кода. После нескольких гудков откликнулся диспетчер.
– Мне бы Самого, Воробьев на связи.
– Обожди. – И тут же раздались короткие гудки.
Но не прошло и минуты, как зазвонил сотовый.
– Ну, чем порадуешь, птичка ты моя? Ты – дома?
Воробьев негромко, поглядывая на дверь, изложил суть происходящего.
– С голосом-то что у тебя, милок? Или посторонние имеются? Так ты соображай, что делаешь. Ну-ка, выйди погулять, а я минут через пяток сообщу тебе, что про тебя думаю.
И – короткие гудки.
Девица
Сидя в машине в ожидании нового звонка, Воробьев стал думать, не сделали ли они с Криворучко какой-нибудь явной ошибки, не допустили ли просчета, за который Хозяин может крепко взгреть… Зеленый «Москвич» со всеми документами его бывшего владельца Серый угнал еще вчера вечером к себе в деревню, под Можайск. А чего? Хорошая оказалась машина, хоть и не новая. Зачем же добру пропадать? А у него там и гараж имеется, и всякий нужный инструментарий, и скоро станет машинка как новенькая и другой масти.
Где, когда и каким образом подобрали пострадавшего, тоже договорились четко – можно проводить следственный эксперимент с выездом на место, хоть с обоими, хоть порознь. Ну а все остальное – эмоции, их трактуй, как пожелаешь, но, кроме того, что на поверхности, ничего иного не высосешь.
Хозяин позвонил и, выяснив, где на сей раз находится капитан, сделал ему короткий, но злой выговор. Потом спросил, кто этот посторонний, и, узнав про медсестричку, неожиданно хмыкнул и вроде как успокоился.
– Девка хоть ничего? – спросил совсем уже мирно.
– Как мотор, – обрадовался Воробьев перемене темы.
– Ты смотри не укати на этом моторе в места отдаленные и неприспособленные для вашего брата. А сейчас двигай в больницу и выполняй свое обещание. Особо не светись. Жду известий.
Этот жуткий запах формалина, который вызывал рвотные спазмы, Ларисе был, видимо, противопоказан. Потому что едва она вдохнула воздух служебного помещения морга, у нее мгновенно закружилась голова, и Парфенов, подхвативший ее под руку, был вынужден буквально силой вывести ее на воздух. Лариса смотрела виновато и ничего не могла произнести. Тогда Игорь оставил ее у входа, а сам пошел внутрь, чтобы дать указание все приготовить для опознания, а уж потом…
К нему подошел мужчина средних лет в потертой дубленке и кепочке – такое вот нехарактерное сочетание, – представился начальником отдела уголовного розыска Ивасюткиным. Игорь протянул ему свое удостоверение.
– Так дела вроде нет? – небрежно поинтересовался сыщик.
– К сожалению, пока вообще ничего нет, кроме трупа, – вздохнул Парфенов. – И сплошных сомнений.
– А в чем сомнения? Подобрали алкаша…
– Значит, вы все-таки в курсе?
– Так будешь в курсе, когда из министерства звонят, чуть ли не от самого замминистра!… А тут эти. – Он кивнул на санитара и пожилую женщину, перекладывавших труп на «каталку». – «Приходите, приказано провести опознание». А кто он будет-то?