Заклятые супруги. Темный рассвет
Шрифт:
– Все закончилось, маленькая. Все.
Она раскрыла глаза – с расширенными во всю радужку зрачками, немного безумно посмотрела на него, словно не узнавала. Анри протянул платок, но она покачала головой, вычерчивая на ладони исцеляющий узор сочащейся из глубоко пореза кровью. Рана затянулась на глазах, а Тереза повернулась к Эльгеру. Он так и стоял на одном колене, глядя на раскрытую пасть могилы. Погрузил пальцы в рыхлую
– Мне очень жаль.
Эрик обернулся, взгляд его пылал злобой: той самой, что спонтанно разгорается в самом сердце безумия.
– Мне не нужна твоя жалость, Леди Смерть. – Голос его дрожал от гнева. – Слышишь?
– Мне жаль, что ты так и не узнал ничего, что может тебе помочь. – Произнесла Тереза негромко. И добавила, обращаясь уже к Анри: – Пойдем.
Он мягко привлек ее к себе, поддерживая. И они вместе зашагали по дорожке, ведущей к воротам.
16
За ночь я так и не сомкнула глаз: ворочалась с боку на бок, а потом, чтобы не разбудить Анри, устроилась на подоконнике и глядела на узенькую мощеную улочку, петлявшую между домами. Гостиный дом, в котором мы остановились, был небольшим и скромным, но нам совсем не хотелось афишировать наше присутствие. Поэтому и выбрали его, тем более что задерживаться в Тевинье не планировали. Сейчас рассветет, позавтракаем внизу и наймем экипаж до Ольвижа. А оттуда на вокзал и сразу домой.
Низкое небо разразилось слезами дождя, пока еще слабого, словно тщетно сдерживаемые рыдания. Я подавила желание прижаться щекой к стеклу, поежилась, но слезать и идти за халатом не хотелось. Поэтому просто подтянула колени к груди, глядя как со скрежетом тащится под окнами повозка молочника. Унылая лошадь едва переставляла ноги – старенькая, как и правящий ей человек.
– Давно ты так сидишь?
Я вздрогнула. Все-таки с умением Анри подкрадываться незаметно мало кто сравнится.
– Не очень.
– Замерзла? – Голос мужа был хриплым.
Он набросил мне на плечи халат, заворачивая в него чуть ли не с головой – теперь оттуда торчала только моя макушка и нос. Сильные ладони легли на плечи, поглаживая и согревая.
– Не могу перестать думать про Эрика.
Анри нахмурился.
– Он потерял мать, но даже не знает, как она умерла. Это… страшно.
Образ сына Эльгера, стоявшего
– Иногда знать гораздо страшнее.
Леди Николь и лорд Адриан.
Мой отец.
Он прав.
– Кто я, Анри? И кем был Дюхайм? Может быть, таким как мы, не стоит жить в этом мире?
– Это вряд ли.
– Не уверена.
Я знала о некромагии все или многое… или мне так казалось. Но последний год перетряхнул мою жизнь, мои представления о том, кто я есть. О том, что я. Сначала страшный приступ в Лавуа, последствия которого в окрестностях замка Ларне уже давно развеял ветер. Потом стычка с Евгенией, когда я заглянула в самое сердце Смерти, когда я сама была ею. И наконец Джолин. Она оказалась дальше, чем я предполагала – за гранью, в бесконечном потоке серых струпьев тлена и пустоты. Но мне не составило труда туда шагнуть, больше того – пальцы дрожали от предвкушения, нанизывая на нити небытия все новые и новые бусины. Мир живых с радостью меня отпускал, тогда как мертвые охотно принимали в свои объятия. А я не чувствовала себя среди них чужой, хотя мое сердце по-прежнему билось. Чем дальше, тем тише. Реже. Словно выбирая миг, чтобы остановиться.
– Тереза, я никому тебя не отдам. Даже твоей Смерти.
– Думаешь, ты сможешь ее удержать?
Закусила губу, но поздно: лица Анри коснулась тень. Та самая, значение которой мне было очень хорошо знакомо.
– Я сама не знаю, смогу ли. Иногда не уверена, что получится оттуда вернуться… прежней.
– Но ты всегда возвращалась.
– Из-за тебя. Там, в Шато ле Туаре, я почувствовала тебя, твою жизнь. Только поэтому смогла остановиться.
– Ты остановилась, потому что ты – это ты, Тереза. Я в жизни еще не встречал такой силы. И речь сейчас не о магии.
Крупные капли уже вовсю барабанили в окно, размазывая по нему пыль. Над городом сгустились тучи и расползаться не собирались. Летом в такое время уже рассвет, но сейчас нам еще несколько часов предстояло коротать в темноте. Анри подхватил меня на руки и отнес на кровать. Закутавшись в одеяло, мы прижались друг к другу. От наволочек пахло застиранным хлопком, чистотой, а от верхнего утепленного покрывала – старой шерстью. Муж взял мои руки в свои, мягко перебирая пальцы, притянул поближе.
Конец ознакомительного фрагмента.