Замок (сборник)
Шрифт:
Едва они очутились во дворе, как Александру рванулся по коридору на звук молотка, доносившийся из южного конца коридора. Ворманн пошел следом. Увидев, что солдаты вбивают что–то в стены, Александру бросился к Ворманну.
— Герр капитан! Они вбивают костыли между камнями! — кричал он на бегу, ломая руки. — Остановите их! Они ломают стены!
— Глупости! Это обычные гвозди, а не костыли. У нас два генератора, и люди проводят здесь свет. Немецкие солдаты не могут жить при свечах.
Однако, пройдя чуть вперед, они увидели стоявшего
— А этот? — громким шепотом спросил румын. — Он тоже лампочки вешает?
Ворманн быстро и бесшумно подошел сзади к увлекшемуся своим делом солдату. Увидев, что тот выковыривает из стены крест, Ворманн вдруг задрожал и облился холодным потом.
— Кто дал вам это задание?
Солдат изумленно оглянулся и выронил штык. Лицо его приобрело пепельный оттенок, когда он увидел стоящего перед ним разъяренного командира. Он вскочил на ноги и вытянулся по стойке «смирно».
— Отвечать! — гаркнул Ворманн.
— Никто, господин капитан!
— Какой вы получили приказ?
— Заняться освещением.
— Так почему не выполняете?
— Виноват, господин капитан.
— Я не ваш сержант, рядовой. Я хочу знать, о чем вы думали, когда действовали как варвар, а не как солдат немецкой армии?! Отвечать!
— О золоте, господин капитан, — покорно признался солдат. Звучало глупо, и провинившийся сам это прекрасно понимал. — Говорят, замок был построен для того, чтобы спрятать сокровища Папы. И эти кресты, господин капитан. Они как будто сделаны из золота и серебра… Я просто…
— Вы не выполнили приказ, рядовой. Ваша фамилия?
— Лютц, господин капитан.
— Значит, так, рядовой Лютц. Этот день для вас прошел удивительно плодотворно. Вы не только узнали, что кресты сделаны из латуни и никеля, но также заработали себе право ночного дежурства на неделю вперед. Доложите сержанту Остеру, когда закончите с электричеством.
Лютц поднял штык и пошел прочь, а Ворманн повернулся к Александру. Старый румын был белее мела и дрожал.
— Эти кресты нельзя трогать! Никогда!
— И почему же, позвольте спросить?
— Потому что так было всегда. В замке все должно оставаться без изменений. К этому мы и стремимся в своей работе. А вам лучше уйти!
— До свиданья, Александру, — произнес Ворманн тоном, который, как он считал, должен был положить конец дискуссии. Капитан сочувствовал старому румыну, но задание — прежде всего!
Вслед уходящему Ворманну неслись мольбы Александру:
— Пожалуйста, господин капитан, прошу вас! Прикажите не трогать кресты! Не трогать кресты!
Ворманн именно это и собирался сделать. Не ради Александру, а потому, что при виде Лютца, ковырявшего крест штыком, его охватил безотчетный ужас. Не просто неприятное чувство, а именно ужас, холодный, скрутивший ему желудок и вызвавший пот. И он не в состоянии был понять причины сего феномена.
Среда, 23 апреля
03 ч 20 мин
Была
Ставни были открыты настежь. Выключив свет, Ворманн замер на несколько мгновений перед окном, глядя на перевал, затянутый легкой дымкой. С заходом солнца с вершин начал надвигаться холодный воздух и, смешиваясь с теплыми воздушными массами внизу, образовывал колышущуюся туманную дымку. Весь пейзаж освещали только звезды на небосклоне, яркие, какие можно увидеть лишь в горах. Глядя на них, Ворманн невольно вспомнил известную картину Ван Гога «Звездная ночь». Тишину нарушал лишь звук работавших в дальнем углу двора генераторов. Пейзаж вне времен. Ворманн смотрел на него до тех пор, пока его не одолела дремота.
Но, едва забравшись в спальный мешок, он вдруг обнаружил, что сон улетучился. Мысли разбежались во всех направлениях: холодно сегодня, но не настолько, чтобы разжигать камины, да и дров для них нет… и вообще скоро лето, проблемы с теплом не будет… с водой также проблем не предвидится, поскольку в подвале нашли цистерны, постоянно пополняющиеся подземными водами… вот очистка — это вечная проблема… и вообще, сколько же придется здесь еще проторчать? Может, дать завтра солдатам поспать подольше после сегодняшнего утомительного дня? Попросить, что ли, Александру и его парней изготовить топчаны для себя и солдат, чтобы не спать на полу?.. Особенно если придется здесь пробыть всю осень и зиму… если война затянется…
Война… Она казалась настолько далекой теперь. Мысль об отставке снова вернулась к нему. Днем за хлопотами он как–то забыл о ней, но сейчас, оставшись один в темной тишине, не мог не думать об этом.
Нельзя подать в отставку, пока идет война. Особенно теперь, когда он вынужден сидеть в этих горах по решению военных политиков в Берлине, поскольку именно этого они и добивались: вступай в партию или больше не примешь участия в боевых действиях; вступай в партию или получишь унизительное задание — будешь сидеть как сторожевой пес в Трансильванских Альпах; вступай в партию или уходи в отставку.
Может, после войны действительно уйти в отставку? Этой весной у него будет двадцать пять лет выслуги. А судя по тому, как развиваются события, четверть века службы вполне достаточно. Каждый день быть дома, рядом с Хельгой, общаться со своими мальчиками и повышать мастерство художника, рисуя прусские пейзажи.
И однако… армия слишком долго была для него домом, и Ворманн по–прежнему все еще тешил себя надеждой, что немецкая армия рано или поздно избавится от нацистов. Если только он дотянет до этого момента…