Зимний спиннинг
Шрифт:
Бровка (речь идет о продольных бровках) как раз и является наиболее распространенной и простой для обнаружения формой рельефа дна реки. Обычно её удается проследить на протяжении десятков или даже сотен метров. Естественно, ожидать того, что на каждом погонном метре этой бровки будет стоять по голодной щуке, не приходится. На деле получается так, что продольную бровку несложно найти, и нередко с неё удается «снять» рыбу, но на бровке хищник рассредоточен.
Однако редко бровка бывает прямой, как край стола. Она порою имеет сложную форму, которую в первом приближении удается понять самым естественным методом, то есть забрасывая с берега. Другое дело, что так нельзя выявить всех нюансов бровки, а они-то подчас и имеют решающее значение.
Как-то один из регулярных посетителей так называемого «Гондураса» (это один из самых «зимних» участков на Москве-реке) решил поплавать с эхолотом не перед зимним сезоном, а в самом конце его. Движущим мотивом послужило не поддающееся объяснению обилие судачьих поклёвок в одной точке. Точка эта располагалась на дальней бровке. Никаких признаков, подтверждающих её аномальность, по ощущению проводки не было: все воспринималось абсолютно одинаково, если сравнивать ту точку со многими соседними на той же бровке. Тем не менее, редкая рыбалка обходилась без одной-двух поклёвок на этом очень небольшом пятачке, даже когда в целом на реке клёва практически не было. Все, что требовалось, это встать в строго определенном (с точностью до нескольких метров) месте и забросить четко в направлении дерева-ориентира на противоположном берегу. Если не с первого, то со второго или максимум с пятого заброса следовала поклёвка…
Эхолот показал, что бровка в том самом месте делает зигзаг – резко отклоняется сначала вправо, потом влево, а затем она идет в прежнем направлении. Вся эта «флуктуация» укладывалась в круг радиусом два-три метра. При береговой ловле прочувствовать столь небольшое образование на дне не представляется возможным, тем более если находится оно за полсотни метров от берега.
Напомним, что зимой рыба пребывает не в самой лучшей физической форме. На речной продольной бровке почти всегда имеется течение, направленное вдоль неё. Судаку, чтобы его не «сдуло», приходится прикладывать определенные усилия, поэтому, если предоставляется возможность, он предпочитает занять такую позицию, где требуется минимально напрягаться, чтобы оставаться на месте. Зигзаг продольной бровки идеально для того подходит.
Ещё на бровке могут быть всевозможные выступы и ниши, которые привлекают хищную рыбу, но, опять же, обнаружить их удается только при помощи эхолота, да и то лишь обладая специальными навыками тонкой работы с этим прибором.
Стоит обратить внимание на то, что некоторые продольные бровки на судоходных реках имеют искусственное происхождение. На участках, где нет гарантированно достаточной для прохода судов глубины, земснарядом на дне выкапывается канал. Границы этого канала, поначалу ровные, через некоторое время местами начинают размываться, на них образуются те же ниши и выступы, которые привлекают хищника. По наблюдениям многих спиннинг истов, место, где велась выемка фунта, начинает работать не сразу, а через год или даже через два.
Часто работа земснаряда никак не связана с решением проблем судоходства. Тогда результатом вмешательства в естественный ход русловых процессов становится более или менее глубокая яма, которая, хотя и меняется со временем, остается как таковая на долгие годы. Спиннингистам-зимникам известны, например, Фаустовская и Чулковская ямы на Москве-реке, а также Каширская и Игнатьевская – на Оке. Абсолютные отметки глубин в ямах могут достигать пятнадцати и более метров. При этом зимой случается успешно ловить рыбу в том числе и в самых-самых «марианских» впадинах.
Действительно, глубокие речные ямы лучше всего работают именно в зимнее время. Многие из них даже называют «зимовальными» – в предположении, что в них, сбившись в большие косяки, проводят зиму многие рыбы, особенно те, что не проявляют в самое холодное время года почти никакой активности. Наверное, это справедливо для тех ям, что располагаются на замерзающих участках рек. Там же, где льда не бывает никогда или почти никогда, зимние залежи инертных ко всему рыбьих тел почти не встречаются. Исключением можно назвать южные реки и особенно нижневолжские протоки – там и в самом деле на незамерзающих ямах скапливается разнообразная теплолюбивая рыба, но из хищников в таких местах в состоянии, близком к анабиозу, можно встретить только сома.
Свободные ото льда ямы рек средней полосы живут зимой весьма активной жизнью. В наиболее глубоких точках чаще ловятся берш и судак, ближе к выходу – щука. Признаков наличия «спящей» рыбы, как правило, не наблюдается – иначе с той или иной периодичностью она бы забагривалась крючками приманок.
Сказать с полной определенностью, в какой точке ямы нас будет ждать хищник (и будет ли ждать вообще), не представляется возможным. Поклёвки в разные дни случаются в самых произвольных местах, но говорить об определенных приоритетах после не менее чем десяти рыбалок на яме всё же можно.
Многое зависит от геометрии донного рельефа и от течения. Вход в яму и выход из неё могут быть резкими или плавными, в виде одной ступеньки или нескольких. То же самое можно сказать и о её боковых «стенах». Что любопытно, на ямах порою приходится иметь дело с систематическими поклёвками в тех точках, где, казалось бы, их в принципе не должно быть.
Если регулярные поклёвки на зигзаге продольной бровки представляются логичными (я уже сказал почему), то существенно большему числу поклёвок на выходе из ямы, чем на входе, найти простое объяснение сложно. Тем не менее, и на Каширской, и на Фаустовской упомянутых ямах это так. Возможно, имеет значение отличие в характере течений на поверхности реки и на глубинах: нам кажется, что на выходе из ямы весь поток воды идет по направлению основного течения реки, тогда как на самом деле его придонная часть отклоняется в обратном направлении. Получается, что судаки и щуки, хотя и «смотрят» вниз по реке, держатся, как оно и положено, головами против струи, а струя эта направлена в сторону, обратную основному течению (рис. 10).
Рис. 10. Циркуляция воды на речной яме.
Выпадают дни, когда хищник чаще ловится и не в яме, и не на выходе, а на довольно значительном расстоянии от неё, где дно уже ровное, и, вроде бы, щукам и судакам нечего делать. Такие места на реках, по аналогии с водохранилищами, иногда называют «поливом».
Начинается все обычно с того, что несколько спиннингистов приходят на яму, «утюжат» её вдоль и поперек – все без результата. Потом кто-то отходит немного в сторону и вынимает первый «хвост», другие следуют его примеру и тоже не напрасно.
Рыба (чаще это бывают судак и окунь) ловится на поливе без явных признаков привязки к какому-то месту – поклёвки случаются в разных точках. Это, скорее всего, говорит о том, что хищник практикует в такие дни активные методы охоты, чаще преследуя жертву, а не нападая из засады.
На моей памяти не менее шести-семи рыбалок (а это уже почти система), когда в ямах, на свалах и бровках не было ни единой поклёвки, в то время как на поливе рыба брала. Если бы такое наблюдалось, к примеру, только в начале зимнего сезона или ближе к весне, то напрашивалось бы простое объяснение: вода теплая – и рыба активно передвигается и питается на небольших глубинах. Однако нередко бывает, что хищник выходит на полив и в середине зимы, поэтому столь тривиальное объяснение не проходит. Давайте поэтому не будем пока делать заключений о причинах такого несколько необычного поведения рыбы – нужно просто взять себе за правило при отсутствии клёва в традиционных точках уделить немного времени ловле на менее интересных, если судить по рельефу, местах.