А ЕСТЬ А
Шрифт:
Макнамара видел, как на лице Дэгни невольно вспыхнули интерес и удивление понимающего толк в таких вещах человека. Он расплылся в улыбке и, глядя на ее спутника, мягко сказал:
– Мисс Таггарт, что касается линии Джона Галта, то, если подумать, не я, а вы ее бросили. Я же следовал ей.
Она тоже взглянула на Галта. Галт следил за ее лицом, но на его лице она ничего не смогла прочесть.
Когда они отправились дальше вдоль берега озера, она спросила:
Вы намеренно выбрали этот маршрут? Вы показываете мне людей, которых… – Она запнулась, испытывая
Я показываю вам людей, которых увел у вас, – твердо ответил он.
Вот почему, подумала она, он не чувствует себя ни чем виноватым; он угадал и высказал слова, которых она не произнесла, щадя его; он отверг добрые побуждения, которые расходились с его убеждениями, и, будучи твердо уверен в своей правоте, гордо высказал то, что она собиралась выдвинуть обвинением против него.
Вскоре они увидели впереди выдвинутый в озеро деревянный пирс. На залитых солнцем досках лежала, вытянувшись во весь рост и следя за целой батареей удочек, молодая женщина. Она обернулась на шум мотора, быстрым, быть может, даже слишком стремительным рывком поднялась с деревянного настила и помчалась им навстречу. На ней были брюки, закатанные выше колен на голых ногах. У нее были темные растрепанные волосы и большие глаза. Галт помахал ей рукой.
Привет, Джон! Когда ты вернулся?
Сегодня утром, – улыбаясь, ответил он и проехал мимо.
Дэгни обернулась и заметила взгляд, которым молодая женщина смотрела вслед Галту. И хотя в этом обожающем взгляде был спокойный отказ от надежды, Дэгни испытала неведомое ей доселе чувство – укол ревности.
Это кто? – спросила она.
Наш лучший рыбак. Она обеспечивает рыбой продовольственный рынок Хэммонда.
А чем еще она занимается?
Так вы заметили, что все мы здесь что-то совмещаем? Она писательница. Из тех, кого там не печатают. Она убеждена, что слова – порождение мысли.
Машина свернула на узкую дорогу, круто поднимавшуюся вверх, в заросли кустарника и молодых сосен. Дэгни поняла, что ее ожидает, когда увидела прибитую к дереву табличку со стрелкой, указывающую путь к перевалу Буэна-Эсперанца.
На скалистом ложе перевала лежали трубопроводы, стояли насосы, все было, как лозой, оплетено металлическими конструкциями и уверенно карабкалось вверх или спускалось вниз, а на самой вершине перевала гордо красовался щит, громадными буквами оповещающий окрестные папоротники и сосновые заросли: «Вайет ойл».
Из отверстия трубы в огромный резервуар под горой сверкающей маслянистой струей стекала нефть – единственное свидетельство тайного напряжения внутри каменных недр, конечная цель всего этого сложного оборудования. Все это, однако, мало походило на привычную картину нефтяных разработок, и Дэгни поняла, что перед ней – явленная миру – тайна перевала Буэна-Эсперанца, поняла, что нефть здесь добывалась способом, который считался невозможным.
На гребне горы стоял Эллис Вайет и следил за циферблатом вмонтированного в скалу манометра. Заметив, что внизу остановилась машина, он крикнул:
– Привет,
Она рассмеялась:
– И все же это Пятый концерт Ричарда Хэйли, да?
Точно, – ответил он. – Но вы ведь не думаете, что я мог сказать это штрейкбрехеру?
Кому?
Я тебе за что плачу? – сказал, приблизившись, Эллис Вайет.
Юноша цокнул языком и бросился назад к рычагу, который на минуту оставил.
Я не мисс Таггарт, которая не могла бы тебя вы швырнуть за безделье.
Я ушел с железной дороги и поэтому тоже, мисс Таггарт, – сказал юноша.
Ты знала, что я увел его у тебя? – спросил Вайет. – Он был твоим лучшим кондуктором, а теперь он мой лучший вахтенный, но ни тебе, ни мне не удержать его у себя навсегда. Он первый ученик Хэйли.
Она улыбнулась:
Знаю, у вас здесь принято использовать на самой никчемной работе только аристократов.
Верно, все они аристократы, – сказал Вайет, – по тому что знают: нет никчемной работы, а есть никчемные люди, которых не устроит никакая работа.
Сверху на них, прислушиваясь к разговору, с любопытством смотрел крепыш – напарник юноши. Она всмотрелась в него, он выглядел как водитель грузовика, поэтому она спросила:
А вы кем были там? Наверно, профессором сравни тельной филологии?
Куда мне! – ответил он. – Я был водителем. – И добавил: – Но это было мне не по душе.
Эллис Вайет поглядывал вокруг с видом горделивого юнца, ожидающего похвалы, важностью хозяина, дающего официальный прием, и напряженным ожиданием художника на открытии своей выставки. Дэгни улыбнулась и спросила, указывая на оборудование:
Собственный метод?
М-да.
Тот, над которым ты работал там, на земле? – Последнее слово слетело у нее с языка непроизвольно, и она поперхнулась.
Он рассмеялся:
Да, там, в аду. На земле я здесь.
Сколько добываете?
Двести баррелей в день.
В ее голос вкралась нотка сожаления:
Это тот метод, с помощью которого ты когда-то рас считывал загружать пять нефтяных составов в сутки.
Дэгни, – с жаром произнес он, указывая на цистерну, – один галлон здесь мне дороже целого состава там, в аду, потому что здесь он мой весь, до последней капли, он целиком принадлежит мне. – Вайет поднял перепачканную руку, горделиво продемонстрировав жирные нефтяные пят на. Черная капля на кончике его пальца сверкала на солнце, как жемчужина. – Все мое, – сказал он. – Неужели они выколотили из тебя смысл этого слова, его ощущение? Тебе надо заново выучить это слово.