Адмирал Сенявин
Шрифт:
Получив в декабре письмо от мужа, Мария Васильевна отправилась в Боровск.
— Ну вот, Митенька, мы и дождались своего часа. Батюшка наш Николай Федорович велит нам в Москву отправляться. — Она погладила сына по голове и прижала к себе.
Как-никак он оставался последним мужчиной в семье.
В Никольские морозы ранним утром, едва тусклое солнце показалось из-за соснового бора, вплотную подступавшего к Комлеву, из усадьбы Сенявиных выехали сани с кибиткой. На повороте Митя выглянул. Длинный порядок единственной сельской улицы, обозначенный струйками дыма, замершими в студеном небе, постепенно скрывался за соснами.
В эти же дни, сумрачным февральским вечером 1773 года, по накатанному Рязанскому тракту в сторону Москвы ехала запряженная тройкой кибитка. Когда ее встряхивало на ухабах, дремавший Николай Сенявин поневоле клевал носом и тыкался головой в прикрытые медвежьей полостью колени сидевшего напротив вице-адмирала Алексея Наумовича Сенявина. В отличие от своего генеральс-адъютанта, адмирал бодрствовал. Думы и заботы об Азовской флотилии не покидали его с момента выезда из Керчи. За время долгого пути не раз перебирал он в памяти события минувших двух кампаний.
…В мае 1771 года Алексей Сенявин поднял флаг на корабле «Хотин» и вышел с эскадрой из десяти вымпелов в Азовское море. Корабли были не столь мощными, как у турок, но выучку экипажи, особенно артиллеристы, имели высокую. Российский флот после семидесятилетнего перерыва, со времен Петра I, вновь появился в Черноморье. За эту кампанию предполагалось овладеть берегами Керченского пролива, ключом от входа в Черное море. Армии предписывалось через Перекоп направиться в Крым, а части ее — к Керченскому проливу. Корабли русской эскадры должны были не допустить турецкий флот к проливу, оказать содействие сухопутным войскам с моря. В середине июня эскадра Сенявина направилась к Еникальскому проливу. Утром 19 июня сигнальный матрос на «Хотине» крикнул с марса:
— Вижу неприятеля к зюйду!
Турки, воспользовавшись попутным ветром, направились в район действия русских войск, но, обнаружив русскую эскадру, пришли в замешательство. Только встречный ветер и сильное волнение моря помешали Сенявину немедля атаковать неприятеля. Спустя сутки, когда штормовой ветер утих, Сенявин устремился в атаку на видневшуюся вдали неприятельскую эскадру. Турецкий флагман имел явное превосходство, но боя не принял. Эскадра Сенявина блокировала побережье. Турки, оказавшись без помощи, вскоре отступили от Керчи и Еникале, Россия возвратила владения далеких предков [7] . Однако турки оставались хозяевами на Черном море и в Крыму. Алексей Сенявин знал — для разговора с ними на равных нужен сильный флот. Потому-то добрую половину прошлого года и провел он на азовских верфях. Там один за другим сходили со стапелей новые корабли. Адмирал готовил новую эскадру для действий на Черном море.
7
Керчь, основанная в VI в. до н. э., называлась тогда Пантикапеем и была столицей Боспорского царства. В IX–XI вв. это был древнерусский город Корчев.
Нынче в Адмиралтейств-коллегии надобно доложить о своих планах на предстоящую кампанию. Нужны средства на строительство и вооружение
Кибитка резко остановилась, прервав размышления адмирала.
Заскрипел шлагбаум у заставы, и заспанный будочник, торопливо перебирая промерзшую веревку, старался побыстрее пропустить путников и спрятаться в теплой избе. В кибитку заглянул ямщик.
— Куда изволите, ваше превосходительство? — спросил он.
— Поезжай на Пречистенку, — ответил адмирал.
Обычно он останавливался там у родственников жены.
Толкнув валенком еще не совсем проснувшегося адъютанта, он проговорил:
— В Петербург отправимся через денек-два. А ежели твой отрок, Николай Федорович, в Москве, завтра же привези его.
Сенявин-старший давно знал о несостоявшемся определении на учебу сына своего генеральс-адъютанта. Он не раз укорял его за намерение учить Митю в Сухопутном корпусе и теперь сам решил принять в нем участие. Директора Морского шляхетского кадетского корпуса вице-адмирала Ивана Логгиновича Голенищева-Кутузова он хорошо знал, но прежде чем просить за своего двоюродного племянника, хотел сам увидеть его.
Знакомство состоялось на следующий день несколько неожиданным образом. Перед обедом в передней раздались приглушенные вскрики, возня, обе створки дверей с треском распахнулись, и в гостиную влетел голубоглазый мальчик с торчащими вихрами. За ним бежал пунцовый от волнения Николай Федорович, который быстро схватил мальчика за руку и дал ему подзатыльник. Однако тот не особенно смутился, лишь виновато почесал затылок, озорно улыбнулся и с любопытством уставился на адмирала.
— Алексей Наумович, простите неслуха, несмышленыш он еще, — оправдывался смущенно Николай Федорович и укоризненно покосился на жену…
В последний год он всего дважды заезжал в Комлево на один-два дня, и его отсутствие сказалось на воспитании сына.
Однако адмирал, как будто ничего не заметив, поманил мальчика, а когда тот подошел, взял его за плечи и стал расспрашивать. Дима бойко отвечал, и, судя по лицам собеседников, они остались довольны друг другом. Задав еще несколько вопросов, адмирал удовлетворенно произнес:
— Отрок ваш благопристоен. В учении, видимо, вполне наторел, и мнится, резон есть нынче же в корпус его определять.
Николай Федорович облегченно улыбнулся, а мать, всплеснув руками, растерянно посмотрела на адмирала: как же, мол, вот так, сразу?
— На море, матушка, все скоротечно. Миг прозеваешь — жизнь потеряешь, — пояснил адмирал. — К тому же мы с господином будущим кадетом все обговорили.
Он слегка подтолкнул Митю к родителям и встал.
На другой день из Тверских ворот на Петербургский тракт выехала кибитка. Она надолго увозила Дмитрия Сенявина из родных мест в неизвестную и манящую жизнь.
В морском корпусе
Воскресным июльским днем 1774 года перезвон многочисленных церковных колоколов звучал над Петербургом. Столица праздновала успешное окончание войны и заключение мира с Турцией.
Толпы людей заполнили набережные Невы и Фонтанки. На Невском гремела медь оркестров гвардейских полков.
Армия и флот делили поровну триумф победы. В минувшей войне моряки первыми склонили победную чашу в пользу России, разгромив наголову турецкий флот в Чесменском сражении. Войска закрепили перевес успехами при Кагуле, Ларге, Селистрии.