Агенты «Аль-Каиды»
Шрифт:
– Э! Ты чо там делаешь? – Странное поведение спутника насторожило оставшегося в реакторном отсеке бойца.
– Помоги… палец… – сквозь зубы прошептал Омар, придав голосу страдальческую интонацию.
– Руку, что ли, прищемил? – Боец из группы Жало шагнул к нему.
Чувствуя спиной его приближение, Омар сунул руку под бушлат, к рукоятке висящего у него на поясе охотничьего ножа, который он подобрал еще в таежном доме.
– Покажь руку-то.
Боец уже был у него за спиной. Выхватив из ножен нож, Омар резко развернулся. И подошедший к нему боевик Адмирала увидел, что с его рукой все в порядке, но осознать это не успел, потому что в следующее мгновение мелькнувшее перед глазами лезвие вспороло ему горло.
Увидев, как один из захватчиков перерезал ножом глотку другому, механик затрясся в тошнотворном кашле и, согнувшись пополам, выпустил себе под ноги содержимое своего желудка. В тесном помещении реакторного отсека сразу запахло блевотиной. Но Омар не обратил внимание на запах. Он подошел к тяжело дышащему механику, участливо обнял его за плечи и сказал:
– Запускай реактор.
– Что? – Механик поднял на Омара полное недоумения и страха лицо. – Зачем?
– Так надо, – тихо и вполне доброжелательно ответил Омар.
Но капли чужой крови, стекающие по его лицу, труп на полу и зажатый в руке нож свидетельствовали, что его доброжелательность обманчива. Механик понял, что больше всего на свете не хочет испытать на себе недовольство этого человека. Поэтому повернулся к пульту управления реактором и принялся включать различные тумблеры и переключатели, выполняя последовательность команд вывода реактора в рабочий режим.
В запертую дверь реакторного отсека застучали автоматные приклады. Потом возникла пауза, и кто-то выпустил в заклиненную дверь длинную автоматную очередь. Но даже звуки выстрелов и лязганье пуль о металл на посту были слышны довольно глухо. Плотно притертая трехслойная металлическая дверь обеспечивала отличную звукоизоляцию. Механик все же несколько раз опасливо оглянулся назад. Стоящий же за его спиной Омар остался совершенно спокоен. Войдя в отсек, он успел осмотреть входную дверь и убедился, что она выдержит даже взрыв связки ручных гранат.
На капитанском мостике загудел телефон судовой связи, а на табло зажглась лампочка над обозначением машинного отделения. «Жало установил контроль над машиной», – решил Адмирал и поспешно сорвал телефонную трубку, но услышал совсем не то, что ожидал.
– Иностранец, Валет и механик заперлись в реакторном! – прокричал в переговорное устройство Жало.
– Как заперлись? – опешил Адмирал.
– Черт его знает как! Мы вытащили оттуда одного механика, чтобы он запустил машину, дверь и захлопнулась. Стучали, дергали – не открывается, видно, заклинило. Пытались взломать, да куда там. И, главное, эти трое не отзываются.
– Так что они там делают?! – вышел из себя Адмирал.
– Не разобрать, дверь-то закрыта, – напомнил Жало. – И не слышно ни хера.
– Похоже, у вас проблемы? – ехидно заметил со своего места прикованный к креслу капитан ледокола.
Адмирал раздраженно скрипнул зубами и, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, приказал:
– Запускайте машину. Пойдем на дизеле, а с этими, в реакторном, разберемся позже.
Услышав отданное им распоряжение, капитан вновь ехидно усмехнулся:
– Я не знаю, куда вы собираетесь идти. Но оставшейся на судне солярки не хватит даже на то, чтобы выйти из порта.
Адмирал насупился. Если этот седой старик прав, у них действительно серьезные проблемы. Некомплект команды на судне составляет три четверти экипажа. Правда, и оставшиеся в состоянии справиться с управлением ледоколом. В конце концов их можно заставить работать бессменно. Да и до точки встречи с судном со сменным экипажем идти не более двух суток. Но если нехватка людей ничем серьезным не грозит, то без горючего до места не дойти. Надо запускать реактор… Адмирал повернулся к капитану:
– Как связаться с реакторным отсеком?!
Тот не ответил, но Адмирал уже сам увидел на переговорном пульте кнопку, подписанную «ЦПУ реактора», и нажал ее. Ответом ему стали непрекращающиеся протяжные гудки. Адмирал с раздражением швырнул трубку на рычаг. В этот момент ожила установленная на капитанском мостике радиостанция. Ледокол вызывала диспетчерская служба порта.
Прошла минута, но вызовы не прекращались. Тогда Адмирал снял с рации микрофон и, поднеся его ко рту закованного в наручники капитана, приказал:
– Ответь им! Но запомни, старик, одно лишнее слово – и тебе конец!
49. Сомнения
В диспетчерской порта, как всегда, было шумно. Еще не успевшие вымотаться за смену диспетчеры передавали по радио распоряжения капитанам судов, стоящих под разгрузкой и еще только ожидающих своей очереди, вызывали лоцманов, направляли в нужное место портовые буксиры и бригады грузчиков, являясь тем центром нервной системы, без которого жизнь такого огромного организма, как морской порт, попросту бы остановилась. Подполковник Каретников появлялся здесь уже не раз. И диспетчеры его хорошо знали, если не по занимаемой должности, то хотя бы в лицо. Подполковник поздоровался, на что занятые своей работой диспетчеры едва ли обратили внимание, и прошел к начальнику смены.
– На «России» как обстановка? – пожав старшему диспетчеру руку, поинтересовался он.
– Нормально, – начальник смены недоуменно пожал плечами. Вопрос сотрудника управления безопасности порта, являющегося к тому же действующим фээсбэшником, удивил его. – На днях закончили разгрузку. А что такое?
Большую часть своей службы в мурманском управлении ФСБ подполковник Каретников обеспечивал контрразведывательное прикрытие морского порта. Ему приходилось расследовать дела о контрабанде, незаконном вывозе черных и цветных металлов. По добытой и реализованной им информации таможенники задержали несколько крупных партий наркотиков, а коллеги из ФСБ один раз взяли курьера, пытавшегося вывезти из страны радиоактивные материалы. Но сталкиваться с реальными террористами Каретникову не приходилось, поэтому он достаточно скептически отнесся к сообщению Бондарева. Москва далеко, им там всякое может привидеться. Поэтому подполковник не стал передавать диспетчеру суть своего разговора с начальником оперативного отдела «Вымпела», а просто сказал:
– Свяжитесь с капитаном «России», или кто там за него остался, и поинтересуйтесь, как у них дела.
Старший диспетчер щелкнул тумблером на своем микрофоне и принялся вызывать ледокол. Довольно долго ему никто не отвечал. Наконец из динамика громкоговорителя донесся чуть хрипловатый голос капитана судна.
– Приветствую тебя, Савелий Тимофеевич, – отозвался диспетчер. – Что долго не отвечал? Как настроение?
– Боевое, – послышался из динамика хрипловатый ответ.
– Вот Каретников обстановкой у тебя на судне интересуется, – объяснил причину вызова диспетчер. – Что скажешь?