Агенты Берии в руководстве гестапо
Шрифт:
Между тем в условиях углубляющегося кризиса германские власти предпринимали свои меры. И в марте 1930 г. Гинденбург назначил «сильного канцлера», Брюннинга, призванного навести в стране порядок. Но программу жестких антикризисных мер с урезанием расходов на социальную сферу, сокращением окладов государственным служащим, некоторым ограничением политических свобод, разношерстный «демократический» рейхстаг единодушно провалил. Тогда Брюннинг, заручившись согласием президента, объявил чрезвычайное положение и провел эти законы без парламента. А рейхстаг, начавший по данному поводу мутить воду, канцлер разогнал. Новые выборы в сентябре 1930 г. стали триумфом нацистов. Вместо прежних 12 они завоевали 107 мест в рейхстаге! На первое заседание
Кризис способствовал и дальнейшему сближению Германии с СССР. К Москве наперебой стали обращаться немецкие промышленники в надежде получить заказы для своих предприятий. Развивалось и военное сотрудничество. В своем донесении за 1930 г. британский посол в Берлине Гумбольд сообщал министру иностранных дел Гендерсону: «В минувшем году все выглядело так, как будто сторонники сближения с восточным соседом взяли верх в военной политике Германии. И что политика эта концентрируется вокруг более тесного сотрудничества с Россией. Советские офицеры неоднократно присутствовали на маневрах в различных частях Германии, а генерал фон Бломберг с группой штаб-офицеров отправился с какой-то секретной миссией в Россию… Хотя политические отношения между Германией и Советской Россией в данный момент и не отличаются особой сердечностью, тем не менее, создается впечатление, что военные германские власти намерены поддерживать тесную связь со своим будущим могучим союзником в случае возможного конфликта с Польшей».
А в докладе преподавателей академии им. Фрунзе, представленном ими после командировки в Германию и направленном начальником академии Эйдеманом на имя Ворошилова, говорилось: «Германский генштаб, по нашим наблюдениям, видит единственную реальную силу, могущую дать прирост его военной мощи, это — дружеские отношения с Советской Республикой. Наличие общего противника — Польши, опасного для Германии вследствие географических условий, еще более толкает германский генштаб на пути тесного сближения с Советской Россией. Средние круги офицеров генштаба, состоящие в министерстве рейхсвера на службе штаба, не скрывают своего враждебного отношения к Франции и Польше и своей искренней симпатии к Красной Армии».
И если история с «вооружением будущего агрессора» Москвой, как уже отмечалось, на поверку оказывается всего лишь мифом времен холодной войны (хотя и живущим до сих пор), то с подготовкой армейских кадров Советский Союз немцам действительно очень помог. Успешно продолжали функционировать те же учебно-испытательные центры «Липецк», «Кама» и «Томка». В Липецке прошли обучение почти все асы и военачальники будущих Люфтваффе. В «Каме» учился танковому делу Гудериан. В 1931 г. на обучении и стажировке в СССР находился сразу целый букет военачальников грядущей войны — Кейтель, Манштейн, Браухич, Модель, Кестринг, Горн, Крузе, Файге, Кречмер. Германские делегации часто приезжали в рабочие командировки для обмена опытом, приглашались на все учения и маневры Красной Армии. И, например, генерал фон Бломберг, будущий военный министр Гитлера, признавался, что в период сотрудничества стал «почти большевиком». Многим офицерам в ходе таких стажировок и маневров довелось познакомиться с местами, где они впоследствии будут вести сражения. Кейтель и Браухич побывали на учениях Белорусского военного округа, Модель был прикомандирован к советским частям на Дону, Кестринг — в Курске, Гудериан — на Украине.
Советских военачальников и командиров тоже регулярно приглашали в Германию. В разное время там побывали в командировках Тухачевский, Уборевич, Якир, Триандафиллов, Егоров, Корк, Федько, Белов, Баранов, Меженинов, Катков, Зомберг, Даненберг, Степанов, Венцов, Калмыков, Дубовой, Примаков, Левандовский, Левичев, Лацис, Лонгва, Котов, Германович и другие. Правда, вот им-то полученные знания о Германии и ее вооруженных силах уже не пригодились, поскольку к началу войны
Куда уж было немцам воевать, если кризис лихорадил их все сильнее. В 1931 г. лопнул один из крупнейших германских банков, Дармштадтский национальный (Данат). За этим, как водится, пошла «цепная реакция», и оказалось, что бедствия прошлых лет выглядели лишь «цветочками» по сравнению с новыми. Количество безработных подскочило до 3 миллионов. Только зарегистрированных — а многие уже и перестали обращаться на биржу труда. Правительственные меры и программы не помогали. По-прежнему стремительно рос рейтинг коммунистов и нацистов. Хотя НСДАП раздирали идейные разногласия и персональное соперничество между Гитлером, Ремом, Штрассерами. Несмотря на социалистическую составляющую своих программ, фюрер был все же благоразумнее более радикальных товарищей по партии — понимая, что революция по большевистскому образцу приведет, как и в России, к крушению самого государства, экономики, вооруженных сил. А значит, и реализация задуманных им геополитических проектов станет невозможной.
Поэтому Гитлер переориентировался на более умеренную линию. Что приносило полезные плоды — связи с германскими банкирами и промышленниками, которые начали спонсировать нацистов в качестве возможной альтернативы коммунистам. По этому поводу фюреру пришлось выдержать жесточайшую борьбу внутри партии. Его обвиняли в «предательстве дела революции», и от НСДАП откололся со своими сторонниками Отто Штрассер, основавший новую организацию «Черный фронт» (и быстро вошедший в контакт с «Красным фронтом»). Зато, с другой стороны, Гитлеру в это же время удалось преодолеть разногласия с популярным Ремом. Вот ему-то на политические программы было плевать — его заботила только возможность личного возвышения. И когда ему уступили, предложили вновь возглавить отряды СА, он охотно согласился, сочтя, что будет отныне контролировать главную силу партии.
Канцлера Брюннинга усиление революционных партий крайне тревожило, и он повел решительную борьбу как с коммунистами, так и с нацистами. В рамках «чрезвычайного положения» полиции предписывалось строго отслеживать их деятельность. А в случае выявления нарушений закона — не останавливаться перед применением самых жестких мер. И на НСДАП посыпались удары. Особенно эффективными они оказались в Пруссии и Баварии. Мюллер через Майзингера хорошо знал о тайных складах оружия и снаряжения СА и СС, их планах, агентуре, печатании нелегальной литературы. И в результате тщательно спланированной операции фактически разгромил нацистские структуры в Мюнхене.
В условиях острой борьбы, которую одновременно приходилось вести и с конкурирующими партиями, и с собственной оппозицией, и с полицией, рейхсфюрер СС Гиммлер тоже решил предпринять соответствующие меры. Количество его подчиненных достигло уже 10 тысяч. В полках и батальонах СС Гиммлер приказал назначить по 2–3 человека, ответственных за «обеспечение безопасности», то есть занятых вопросами разведки и контрразведки. Это оказалось малоэффективным, каждый действовал по своему разумению, кто во что горазд. Что ж, тогда рейхсфюрер взялся за дело более основательно. В конце 1931 г. отделил этих людей от остальных подразделений СС и свел их в новую организацию, «службу безопасности» — СД.
Во главе ее был поставлен Рейнхардт Гейдрих. Бывший лейтенант, служивший в политическом секторе разведки Балтийского флота. Карьеру его оборвали чрезмерные сексуальные аппетиты — в результате скандальной связи с дочерью старшего офицера он попал под суд чести и был исключен со службы. Околачиваясь в Киле без работы, он через приятелей вступил в СС, был замечен Гиммлером, а когда тот задумал создать собственную разведслужбу, вспомнил о профессионале, вызвал в Мюнхен и повысил в звании сразу до штурмбаннфюрера.