Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 1
Шрифт:
Они сидели в замершем посреди дороги фургоне. Эвелин с застывшим лицом перебирала золотые и серебряные монеты – господин Онфим бросил всю кассу. Таньша, Смерть-дева, – та просто по-детски обиженно плакала, тянула долгое «и-и-и-и» на одной ноте – верно, всё никак не могла понять, как же это господин Онфим, коему она всегда с такой готовностью грела постель, вдруг бросил её подыхать под Ливнем?
Братцы-акробатцы, когда господин Онфим дал шпоры коню, сперва бросились следом, кричали, умоляли, падали на колени в грязь, тянули руки... Всадник
Еремей – заклинатель змей только и знал, что бродить вокруг фургона, пытаясь облегчить душу разнообразными проклятиями по адресу господина Онфима.
Кицум сидел рядом с Агатой. Старый клоун, похоже, остался один (кроме девушки-Дану), кто не лишился присутствия духа.
– Ну что, девочка? Пришло время умирать? – Кицум неожиданно улыбнулся. – Что ж, это неплохо. Лучше умереть, чем видеть, что сотворят со страной заполучившие Иммельсторн. Извини, мне не выговорить его как положено.
– Кицум, кто ты? Откуда знаешь мою речь?.. Моё... моё детское имя?
– Какое это теперь имеет значение, девочка? Очень скоро мы умрём. Думаю, уже через пару часов. Тучи летят, словно целая стая драконов их тащит...
– Ну так всё равно – скажи, Кицум! Ну, пожалуйста! Раз уж мы всё равно умрём!
Старик пожал плечами. Зябко поёжился, плотнее завернулся в свой обтрёпанный кафтан.
– Я был воином. Так получилось, что присягнул Патриархам Лиги. Серая Лига – слышала о такой?
Агата кивнула. О Серой Лиге предпочитали говорить шёпотом – как и о не имеющем цвета Ордене Нерг.
– Получил приказ. – Он вздохнул. – И не выполнил его... Так что теперь умереть – самое простое, да и вообще единственное...
– А наша речь? – нетерпеливо, словно от этого зависело невесть что, напомнила Агата.
– Ваша речь... до чего же вы всё-таки заносчивы и горделивы, Дану! Думали, никто из людей не догадается, не прочтёт ваши рукописи? Их ведь к нам попало множество. Ваши библиотеки не только сжигались... – Он смущённо покряхтел. – Хотя в основном сжигались, конечно же.
– Кицум! – тихо сказала Агата. – Нам сейчас умирать. Тебе приходилось?.. Мне тоже. Не крути, пожалуйста. Хотя бы сейчас. Можно прочесть наши книги, но ты говоришь совершенно без акцента! Как истинный Дану! И знаешь моё имя!
– Серая Лига знает всё, – Кицум отвернулся. – Когда Онфим купил тебя, я послал весть. И получил ответ. Откуда его взяли Патриархи, не ведаю.
– Патриархи... не ври, Кицум!
– Я не вру, – вздохнул клоун. – Не вру, данка. Довольствуйся этим.
И замолчал. Замолчал, глядя вверх, на неумолимо наплывающие тучи.
Лес вокруг замирал. Лишь несколько запоздалых птах суматошно носились в воздухе. Им-то что, забьются в дупла... А человеку Ливень не пережить. Даже в лесу. Сломай ветку – и Ливень обратит её в ничто. Встань под дерево,
Интересно, вдруг подумала Агата, почему вдоль Тракта не выстроили каменных укрытий? Или же не строили специально? А, впрочем, какая разница...
«Жаль, Онфим, не я отомщу тебе. Но тебе отомстят, я знаю. Непременно».
– Идём, Агата, – Кицум тяжело поднялся. – Не хочу я, – он кивнул в сторону Нодлика и остальных, – ни на кого из них смотреть. Перед смертью надо... надо вздохнуть свободно. Эх, хотел вместе с тобой бежать, да Онфим хитрее оказался. Пойдём, пойдём, теперь бояться нечего.
Агата послушно соскользнула с передка не нужного уже никому фургона.
– Идём, – плечи Кицума поникли, он тяжело волочил ноги. – Идём... побудем немного без них перед концом...
Эвелин мутно поглядела им вслед, продолжая пересыпать никчёмные монеты...
Хвалинский узел затягивался. Мне пришлось даже чуть-чуть подтолкнуть события. Вольным и Сидри нельзя было мешкать. Ондуласт оказался сильнее, чем я полагал. Довольно-таки быстро пришёл в себя, и – молодец – сумел оживить память. После чего немедленно кинулся с докладом.
Вроде бы получил обратно первую ступень. Хотя в этом я не уверен. Радуга не сильнее меня, но и я не сильнее Радуги.
Потом всё как будто бы успокоилось. И, наверное, я предался бы своему излюбленному занятию – писанию хроник, если б не Смертный Ливень. Тучи приближались куда быстрее, чем я рассчитывал; и оттуда, из-под надвигающейся стены сплошной смерти, я уловил слабый, слабый отзвук чьего-то нечеловеческого отчаяния.
Брошенные на дороге там готовились умирать.
К этому я так и не смог привыкнуть. Да, я знаю, откуда взялись Ливни, не раз видел во снах исполинскую твердыню на вознёсшихся к небу Окраинных Горах, на восходном берегу Океана, откуда исходят они, прежде чем обрушиться на наш мир, но привыкнуть к погибающим каждый год на Тракте – нет, не смог. Каждый раз Ливни застают кого-то врасплох. Каждый раз. И каждый раз я вижу в кошмарах тот высокий замок... и становится ещё горше от собственного бессилия.
О, если бы, как в старых добрых сказках, там сидел какой-нибудь злобный колдун! Тогда бы я знал, что делать. Но весь ужас в том, что никакого злодея там нет. Да и сам замок... не одно ли моё воображение сотворило его? Взор мой бессилен достичь Окраины. А непостоянные, в прямом смысле слова ветреные духи Воздуха все талдычат по-разному.
Не могу, когда...
Ниобий! Мраком и Светом, Водой и Силой заклинаю тебя... Явись!
Я едва успел начертить пентаграмму.
И отдать приказ земляному духу. Пусть мне потом будет плохо, очень плохо, пусть я опять нарушу запрет и буду мучиться, но... эти, гибнущие на Тракте оттого, что тучи погнала вперёд чья-то яростная воля, – они должны получить шанс. Не знаю, спасутся ли они, но...