Античная наркомафия 4
Шрифт:
— Их могли и бенгальским готовым продуктом угостить, а показать им дикий тростник, мелкий и малосочный, от которого толку ничуть не больше, чем от наших арбузов. Иначе его давно бы уже выращивали и Селевкиды, и Птолемеи. А Бенгалия — это низовья Ганга, туда Александр не дошёл.
— А где это?
— Дальше, с противоположной стороны Индии. Если морем, то за Цейлоном… гм… Как вы его называете? Остров такой большой южнее Индии…
— Тапробана. Там ещё самый лучший в мире жемчуг добывают.
— Плевать на жемчуг — по нему там и без нас давно всё
— Значит, семена медового тростника ещё через тапробанских купцов заказать, — взял себе на заметку босс, — Здесь он расти будет?
— Должен бы, — прикинула Наташка, — Не знаю, правда, так ли хорошо, как в Индии, но в принципе должен, — сомнения вполне обоснованные, поскольку в реале его в Северной Африке только арабы уже при своём Халифате развели, и для этого наверняка имелись какие-то веские причины.
— Лучше — на Канарах, — мне припомнилось, что как раз оттуда испанцы потом завезли его в Америку, — А то и вовсе на противолежащие земли за Морем Мрака — там-то уж точно прекрасно приживётся, — в совдеповские времена одна несчастная Куба давала нам того сахару больше, чем вся Хохляндия и всё Ставрополье вместе взятые…
— Не слишком далеко? — прихренел Велтур, для которого трансатлантический вояж был уже реально познанной практикой.
— Там — в основном для местных нужд и для торговли с чингачгуками, — пояснил я ему, — А сюда возить с Канар. Готовый продукт надо просто от воды беречь, и тогда он никаких перевозок не боится, зато монополию уж точно сохраним. Вот с бананами — не знаю, как быть. Свежие морем не довезти, они скоропортящиеся, — в нашем современном мире их перевозят на специальных судах-рефрежираторах, о которых в мире античном можно только мечтать, — Сушёные, конечно, тоже дадут хороший доход, и тут тоже напрашиваются Канары, но их возят и из Индии, а вот если мы найдём способ выращивать их тайно здесь, то по свежим бананам будем абсолютными монополистами. Уж очень соблазнительные перспективы вырисовываются…
— Это-то точно, — кивнул Арунтий, — Если уж сушёные вкусны — представляю, как вкусен свежий. Но для сохранения монополии нужно сохранение тайны, а как сохранишь её здесь? На короткое время, пока на Канары не завезём, это ещё можно, но не на века же!
— Если плантации будут небольшими, то можно замаскировать их среди этих костлявых эфиопских, — предложил Володя, — Вот только сами эфиопские надо для этого надёжно залегендировать — в смысле, они сами по себе должны использоваться для чего-то реально нужного, чтоб вопросов ни у кого не вызывали. Но вот как их использовать…
— В принципе плод абиссинского банана, хоть он и считается несъедобным, есть можно, просто очень
— О! Как раз то, что нужно! — обрадовался Володя, — Манильский трос как раз из того текстильного банана делается!
— А зачем он нужен? — не понял тесть.
— Для корабельных канатов, досточтимый.
— Финикийцы давно делают канаты из травы эспарто, и они их вполне устраивают.
— За неимением лучшего. Я слыхал, что она гниёт в воде, а манильский трос — не гниёт.
— В самом деле, Акобал возит с собой много запасных канатов, — припомнил Хренио, — Якорный пришлось менять прямо в рейсе, уж очень прогнивший был…
— Тогда — другое дело, — согласился босс, — Не гниющие в воде морские канаты будут пользоваться хорошим спросом, но на Внутреннем море большого преимущества не дадут, так что не жалко их и римлянам поставлять. И подзаработаем на них, и настоящие бананы среди эфиопских спрячем, и на них ещё больше заработаем. Так, а в Испании они будут расти?
— В Испании — вряд ли, — обломила Наташка, — Они и здесь-то будут мелкими и не такими сладкими, как в южных странах, а севернее вообще не будут вызревать, — естественно, она имела в виду открытый грунт, поскольку нормальные теплицы строить в античности банально не из чего.
— Тогда, получается, это только лет на сорок, а потом мы всё равно потеряем Африку, — Арунтий заметно помрачнел, — Ну, точнее — подарим римлянам то, чего не захватят нумидийцы. Может, лучше сразу в Нумидии с Масиниссой договориться и на его территории выращивать?
— Это тоже не навечно, — обломила Юлька, — Позже, ещё где-то примерно лет через тридцать после Карфагена, в войну с Римом ввяжется и Нумидия, — Юлька имела в виду Югуртинскую войну, о которой мы рассказать ему ещё не успели, поскольку у тестя и от предстоящей Третьей Пунической голова шла кругом, — Тогда Рим начнёт захватывать и её, а в дальнейшем овладеет и всей Северной Африкой.
Переваривая эту ещё менее приятную новость, тесть сидел и недовольно сопел, а затем вдруг зыркнул на меня и ткнул в меня пальцем:
— Тебе крупно повезло, Максим! Я всё думал, как мне тебя наказать за эту твою выходку с фиктивным рабством у римлянина. Ты сам-то хотя бы представляешь, КАК ты опозоришь меня и весь наш род, если это получит огласку? Мы — Тарквинии, я — член Совета Ста Четырёх, а мой зять, моя дочь и мой внук — рабы какого-то римского плебея! Слыханное ли дело!
— Мне нужно римское гражданство, досточтимый. И не столько для себя, сколько для потомков. Вот для него в первую очередь, — я приподнял подмышки Волния, — Именно потому, что в перспективе Рим захапает всё, до чего дотянется своими загребущими руками, и многие при этом угодят к римлянам в рабство — настоящее, не фиктивное.