Автобиография духовно неправильного мистика
Шрифт:
И первым шагом к этому станет Всемирная Академия Наук, ведь если нам удастся постепенно вырвать всех ученых мира из лап политиков, рухнет и власть политики. Они лишатся власти, ведь их власть — это рабы-ученые. А ученые окажутся в сложном положении, потому что ни один институт на свете не даст ученому всего, что нужно для исследований.
Давно миновали те дни, когда Галилей мог устроить лабораторию в собственном доме, когда ученые могли работать самостоятельно, без поддержки со стороны. Теперь наука слишком сложна, у нее слишком много ответвлений, и каждая ветвь стала самостоятельной наукой. Если ученого не поддерживает
Похоже, сама Вселенная заботится о том, чтобы у нас были деньги на создание академии. Кроме того, один большой человек из Японии, который основал много гуманитарных фондов, приезжал и сюда, чтобы узнать, можно ли объединить все эти фонды в единый всемирный институт. Эта идея найдет поддержку во всем мире. Все ученые будут «за», потому что теперь каждый из них понимает, что сейчас служит смерти, а не жизни.
Мы могли бы собрать крупнейшую научную библиотеку, где учились бы и работали санньясины. А синтез заключается в том, что каждый сотрудник института будет медитировать, ведь без медитации, без погружения в себя внутренние запасы любви продолжают спать, врожденное блаженство и счастье не может распуститься.
Не человек для науки, а наука — для человека.
Но пока ученым трудно приходится. Работать в одиночку они не могут, и потому приходится работать на государство, а государство интересует только война. Религия ученых не поддержит, потому что научные открытия разрушают религиозные предрассудки.
В мире воцарился огромный вакуум, и я хочу заполнить его всемирной академией, чья деятельность будет посвящена только жизни, любви и смеху. У нее будет одна цель — создать новое, лучшее человечество и чистую, здоровую атмосферу, а еще — возродить загубленную экологию.
Мы найдем достаточно денег, чтобы купить весь парк Корегаон. В Индии одно хорошо: тут все дешевле и любой может приехать в гости на три-четыре месяца, потом уехать, поработать восемь месяцев, заработать денег и снова вернуться. Не обязательно работать здесь постоянно. Это просто храм медитации. Но я хочу охватить все направления. Пусть музыку преподают лучшие музыканты, пусть живописи обучают лучшие художники, пусть лучшие поэты научат вас чувствовать поэзию и ее красоту.
Да, я — неисправимый мечтатель...
Однако скажу я вам: до сих пор все мои мечты сбывались. Так получалось само собой. Это даже не мечты, просто предложения, адресованные всей Вселенной...
Йаа-Хуу! Мистическая Роза
С 19 марта 1988 года Ошо начинает новый цикл бесед — последний цикл, состоящий исключительно из вопросов и ответов. В это время он развивает идею «расслабляющей» медитации и лично руководит занятиями. Кроме того, он вводит прием «мантра-салют» (это название возникло благодаря истории, рассказанной им в одной из бесед). При «салюте» человек поднимает обе руки вверх и восклицает: «Йаа-Хуу!»
30 апреля Ошо объявляет, что разработал новый процесс под названием «медитативная терапия». Методика оттачивается путем экспериментов, и обретают такую окончательную форму: ежедневные трехчасовые занятия на протяжении трех недель: неделя смеха, неделя слез и неделя безмолвного созерцания. Участники занятий не общаются друг с другом; руководит происходящим не «психотерапевт»,
Ни одна медитация не даст вам столько, сколько эта стратегия. Благодаря богатому опыту медитаций я знаю, что общая задача должна быть разделена для вас на две части. Во-первых, вы сдерживаете смех. Вам постоянно твердили: «Не смейся, это дело серьезное». Вам не разрешали смеяться в церкви и в университетских аудиториях...
Итак, первый слой — это смех, но когда он заканчивается, вы вдруг почувствуете, что вас душат слезы. Это настоящая агония. Но рыдания тоже облегчают, вместе со слезами мы расстаемся со страданиями всех прошлых жизней.
И только когда снимаешь эти два слоя, можно найти под ними самого себя.
Я придумал много медитаций, но эта, возможно, самая могущественная, самая важная.
Через пару недель Ошо вводит две новые медитативные терапии: «Вне ума» (путаная речь, после которой наступало безмолвное созерцание) и «Рождение заново» (участники занятий могут развлекаться, как в детстве). Кроме того, Ошо предлагает психотерапевтам, знакомым с медитацией и гипнозом, возродить древнетибетский прием исцеления тела и души, который сам Ошо называет так: «Напоминание о забытом языке общения с телом».
Беседы о дзэне
Завершив цикл «Мистическая Роза», Ошо начинает комментировать дзэнские истории и хайку. Частью этих бесед стали ответы на вопросы редактора о смысле различных историй и хайку; эти ответы нередко были связаны с текущими событиями в мире и социальными проблемами. Однако Ошо никогда не отвечал на вопросы о человеческих взаимоотношениях и прочих личных проблемах. Ежедневные лекции он часто посвящал деревьям вокруг зала для медитаций, птицам, облакам, дождю и другим явлениям природы.
Вот о чем всегда нужно помнить, ведь это самое главное: религия жива лишь тогда, когда нет всеобщей доктрины, нет системы верований, догм и богословия. В душе что-то растет, только когда вокруг тебя вот такая тишина и деревья, радующиеся своему танцу на ветру... И это — твое собственное, а не вычитанное в священных книгах. Никто тебе об этом не расскажет, потому что это — не знание.
Между всеми религиями и дзэн есть огромная разница. Все религии, кроме дзэна, уже мертвы. Они давно превратились в слежавшиеся ископаемые теологии, философские системы, сухие доктрины. Они забыли язык деревьев. Они забыли о той тишине, в какой можно услышать и понять даже дерево. Они забыли то счастье, какое приносит сердцу любого живого существа естественность и непосредственность.
В тот миг, когда переживание становится объяснением, выражением, описанием, его дыхание останавливается. Оно гибнет. По всему миру люди таскают на себе груз мертвых доктрин.
Я называю дзэн — единственной живой религией, потому что это не религия, а сама религиозность. В дзэне нет догм, у дзэна нет даже основоположников. У него нет прошлого. По правде сказать, он ничему не может научить. Это чуть ли не самое странное, что было в человеческой истории, — странное, потому что дзэн радуется пустоте, расцветает, когда нет ничего. Он воплощается не в знании, а в неведении. Он не различает мирское и священное. Для дзэна священно всё.