Бабочки Креза
Шрифт:
Ну вот не любит, не любит судьба таких слов и самонадеянных заявлений! И Аглая не замедлила в том убедиться, потому что стоило ей так подумать, как незаметная, низенькая дверца сбоку лестницы вдруг распахнулась, и оттуда выскочил какой-то высокий мужчина. Он был одет в вылинявшее хаки — похоже, офицерская гимнастерка без погон, галифе, на ногах сапоги. Плотный, русоволосый, ни бороды, ни усов, но щеки чуть тронуты щетиной. В руке он сжимал револьвер и, такое ощущение, лишь чудом удержался, чтобы не
— Какого черта! — воскликнул яростно. — Вы кто такая?
Она так и замерла, глядя на него изумленно. Он-то ее не узнал, а вот она узнала его мгновенно — по голосу. Перед ней был тот самый человек, который ее допрашивал — вернее, не ее, а комиссаршу Ларису Полетаеву! — желая знать о конфискованных ценностях, о каких-то там бабочках… Гектор, вот кем был мужчина!
И Аглая осознала, что пулеметный стрекот прекратился. Значит, у него кончилась лента и он удрал с чердака, готовый убить каждого, кто встанет у него на пути.
— Погодите! — хрипло выкрикнула Аглая, вытягивая руки. — Не стреляйте!
Охрипла она от страха, но тотчас поняла, что в изменившемся голосе ее спасение. Она-то узнала его по голосу, а он ее не узнает.
— Я тут случайно, — забормотала она какую-то чушь, что только в голову взбредало. — Наш дом сожгли, я искала себе жилье, хотела снять комнату, забрела нечаянно сюда, а тут стрельба, я испугалась… вбежала в дом…
Ой, какое убожество! Не могла придумать что-нибудь поинтересней?
— Я вас где-то… — начал было Гектор, и Аглая поняла, что он сейчас скажет: «видел», и все, все с ней будет кончено, как вдруг со двора раздался вопль:
— На чердаке никого! Он удрал!
— Ищите в доме! — послышался голос Хмельницкого.
Гектор метнулся было к тому коридорчику, через который прошла Аглая, но навстречу ему выбежал какой-то матрос — и тут же отлетел обратно, отброшенный пулей в грудь.
— Он где-то здесь! — заорали снизу, и опять отозвался голос Хмельницкого:
— Стреляйте без разговоров! Стреляйте во всех чужих, может быть, тут еще есть его люди!
У Аглаи подкосились ноги. Пропала! Ей не дадут времени на доказательство того, что она не из людей Гектора — ее просто пристрелят, и все.
Кажется, то же самое понял и Гектор. Что-то мелькнуло в его глазах — они были зеленовато-желтые, как у хищной птицы, и эта посторонняя, ненужная мысль поразила Аглаю своей дикой неуместностью, — потом он досадливо поморщился и пробормотал:
— Убьют вас как пить дать… А ну, давайте за мной!
И ломанулся, как сначала померещилось Аглае, сквозь стену, а на самом деле — еще через одну неприметную дверцу, которых, как через минуту выяснилось, им предстояло открыть еще не одну, пробежать не по одной узкой, крутой лестнице.
В то самое мгновение они вбежали в небольшую комнатку, в которой из мебели было два громоздких платяных шкафа, а между ними стояли стол да стул. Здесь царил нежилой запах и было прохладно. Потолок сходился кверху острым углом-башенкой. Окна были узкие, стрельчатые.
Странное место. Зачем тут такие большие шкафы? Что в них хранят, старье какое-то, что ли?
И, словно услышав ее вопрос, Гектор распахнул дверцу одного из шкафов, который оказался… пуст. И подтолкнул туда Аглаю:
— Быстро! Ну!
Вот глупец! Да ведь если преследователи начнут обыскивать дом, они обязательно заглянут в шкаф, неужели он не понимает?
Она заупрямилась было, но Гектор с силой пихнул ее в шкаф и вскочил следом. Нажал на заднюю стенку — и открылась какая-то узкая, как пенал, каморка, в которой можно было только стоять, вытянувшись по стойке «смирно». А если вдвоем — то прижавшись друг к другу. Мгновение — и Аглая оказалась в пенале, а Гектор, сдвинувший стенку шкафа на место, стоял, прильнув к ней всем телом.
Откуда-то сочился слабый свет, довольный для того, чтобы разглядеть, как покраснело лицо Гектора под светлой щетиной. Он тяжело дышал, запыхался от быстрого бега. Наверное, и Аглая выглядела не лучше.
Кое-как справившись с дыханием, она прислушалась — почти полная тишина, голоса слышатся еле-еле, похоже, они все же оторвались от преследователей, — и спросила испуганно:
— Мы в тайнике?
— Да, — кивнул Гектор, и его подбородок — мужчина был чуть выше Аглаи — коснулся ее носа. — Прошу прощения, — усмехнулся он.
— Да ничего, — пробормотала Аглая, чувствуя, что тоже краснеет.
Как-то слишком близко они стояли. Никогда в жизни она не была так близко к мужчине! Ужасно неприлично, а куда же деваться?
— Какой странный дом, — пробормотала она смущенно. — Тайники, переходы какие-то… Кто его так хитро строил?
— Я и строил, — ответил Гектор. — Дом мой. Я архитектор, то есть раньше был… до четырнадцатого года. Как раз успел дом построить, а тут меня призвали в действующую армию. Вернулся по ранению, а обратно на фронт уже не попал — сначала одна революция, затем другая… Я здесь почти не жил, то в Питере, то в Москве, то в Нижнем у отца. А потом, когда отцовский дом сожгли, когда отец умер, сюда перебрался. Но, похоже, мне и отсюда придется ноги уносить.