Белое Рождество. Книга 1
Шрифт:
Как ни старалась Габриэль, она была не в силах долее сдерживать смех.
– Обещаю, – сказала она и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала Филиппа в заросшую щеку.
– А как насчет пения? – с насмешкой осведомился тот, явно удовлетворенный. – Смогу ли я вновь услышать твой голос в «Черной кошке»?
– Вряд ли, – ответила Габриэль, внезапно посерьезнев. – Я не брошу пение. Я буду петь всю жизнь. Но по некоторым причинам, которых и сама еще не понимаю, я никогда больше не буду выступать в «Черной кошке».
– Да ты ясновидящая, – сказал Мишель час спустя, когда Габриэль поведала ему о разговоре с Филиппом. – Со вчерашнего утра
– Чем именно? – с интересом спросила Габриэль, нетерпеливо притопывая.
Мишель улыбнулся. Он боготворил Габриэль, но с первой секунды их знакомства знал, что его чувства не найдут взаимности. Он научился терпеть. Вместо того чтобы стать ее партнером в любви, он стал ее партнером по сцене, ее другом. А поскольку дружба и сотрудничество в отличие от любовной привязанности могут длиться всю жизнь, Мишель предпочел смириться.
– Рок-н-роллом, – ответил он, с удовольствием рассматривая ее лицо, на котором промелькнуло недоверие. – Старым добрым ритмичным рок-н-роллом.
Габриэль разразилась безудержным хохотом.
– Я певичка из ночного клуба, – сказала она, вновь обретя дар речи, но все еще посмеиваясь над нелепостью такого предложения. – Я исполняю медленные мелодичные песни. Зажигательные страстные любовные песни. Если бы я захотела, могла бы стать новой Брендой Ли или Конни Стивене.
Мишель потянулся к тарелке с печеньем, которую перед ним поставила мать Габриэль. Подобно остальным ее друзьям, он редко бывал у нее дома, но уж если приходил, Вань делала все возможное, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Интеллигентное лицо Мишеля, его глаза за стеклами очков внушали ей уважение. Он выглядел скорее студентом или молодым учителем, чем музыкантом.
– Этого от тебя никто не ждет, – заявил он улыбаясь. – Ты слишком сексуальна, чтобы стать кумиром девчонок-хиппи, а Рэдфорду совсем не нужны копии Ли и Стивене.
– Рэдфорду? – Рок-н-ролл был чужд ее стилю, и все же Габриэль была заинтригована.
Мишель проглотил печенье, подался вперед, сунув руки между колен, и с воодушевлением продолжил:
– Рэдфорд Джеймс, чернокожий, дьявольски талантливый и на редкость честолюбивый американец.
Габриэль опять рассмеялась.
– Что же тут нового, дорогой? – спросила она, перегибаясь через подлокотник кресла и аккуратно укутывая спящего сына. – Что особенного в этом дьявольски талантливом и честолюбивом американце?
– Он изобрел совершенно новое звучание. – Мишель произнес эти слова с такой непоколебимой уверенностью, что Габриэль задумалась. В области музыки Мишель был очень строгим судьей, и поразить его чем-либо было не так-то просто. – Рэдфорд добился определенного успеха, выступая в 1964 году в составе чисто мужской негритянской группы, но они были слишком похожи на сотни прочих коллективов, чтобы привлечь к себе серьезное внимание. Когда центр музыкальной жизни переместился в Лондон, Рэдфорд отправился туда и играл в клубах, а в конце года собрал новую группу. У них великолепная инструментовка – смесь негритянского блюза и классического рока, скорее «Роллинг Стоунз», чем «Битлз». Сейчас Рэдфорду нужна солистка с вызывающе эротической внешностью и голосом, способным поставить аудиторию на уши. Одно время ему казалось, будто он нашел то, что искал, – девицу из Ливерпуля, в голосе которой, как и у Леннона с Джаггером, присутствует нечто негритянское. В феврале они выступили на одном концерте в качестве «разогревающей» группы и стали гвоздем программы. Им сразу предложили контракт на запись пластинки и месячные гастроли в Штатах. В следующем месяце их приглашают принять участие в фестивале, который, по всей видимости, станет крупнейшим шоу под открытым небом из всех, что когда-либо проводились во Франции.
– И что же? – с нетерпением спросила Габриэль, гадая, когда же Мишель наконец перейдет к сути.
– А то, что вокалистка оставила их с носом. Выскочила замуж за южноафриканского дельца и укатила с ним в Йоханнесбург. Рэдфорду срочно требуется певица, причем не похожая ни на одну из тех, что нынче обретаются на эстраде. На мой взгляд, ему нужна именно ты.
Габриэль покачала головой, и луч солнца, проникавший в окно за ее спиной, чистым золотом вспыхнул на ее тициановских волосах.
– Я слишком привыкла к сольным выступлениям, чтобы стать певицей рок-группы.
– Ошибаешься! – с жаром воскликнул Мишель. – Этот шаг может перевернуть твою жизнь, Габриэль! Я чувствую это всем своим нутром! Уже сейчас группа Рэдфорда на пороге столь же впечатляющего успеха, каким пользуются «Роллинг Стоунз», «Битлз» и Боб Дилан! Встретившись с ним, ты поймешь, почему я считаю его будущей звездой. А когда услышишь его песни, тебе непременно захочется их исполнить.
Взгляд Мишеля был таким пронзительным, а в голосе его звучала такая уверенность, что смех, готовый вырваться из груди Габриэль, застрял у нее в горле и она с изумлением услышала свои собственные слова:
– Так и быть, Мишель. Уж если этот американец так нравится тебе, я с ним встречусь.
Мишель расплылся в улыбке:
– Я знал, что ты согласишься! Знал, что ты не устоишь перед таким соблазном!
Габриэль склонила голову набок, вперив в него пытливый взгляд.
– Никак не пойму, в чем твой интерес, – озадаченно произнесла она. – Ведь если Рэдфорду понравится мой голос и он пригласит меня в свою группу, нашим с тобой выступлениям придет конец. А мы ведь прекрасно сработались, не так ли?
Она не поддразнивала Мишеля, только констатировала факт.
Его улыбка увяла, а в глазах за толстыми линзами очков отразилось смущение.
– Да, – робко заговорил он, – мы отлично работали вместе, Габриэль. Мы и дальше будем успешно сотрудничать, ведь я по-прежнему буду аранжировать музыку для всех написанных тобой песен. Только теперь у меня будет одним удовольствием больше. – Мишель залился румянцем и надолго замолчал. Габриэль уже решила, что он так и не наберется храбрости, но он, раскрасневшись пуще прежнего, все же сказал: – Через несколько лет я буду тешить себя мыслью о том, что ты стала звездой, потому что поверила мне и последовала моему совету. А ты обязательно станешь звездой, Габриэль. Ты будешь мировой знаменитостью. У тебя нет иной судьбы.
Габриэль сомневалась, что Рэдфорд Джеймс захочет взять ее солисткой. Действительно, своим успехом она отчасти была обязана раскованной эротичной манере поведения на сцене, однако главным, что выделяло ее из общей массы, было умение петь любовные песни хрипловатым проникновенным голосом.
– Зачем тогда пытаться? – с удивлением спрашивала Вань. – Тебе нет нужды зарабатывать деньги. Ведь Гэвин распорядился выплачивать часть своего жалованья непосредственно тебе, разве нет?
Габриэль кивнула, перекладывая крошку Гэвина в люльку-корзину.