Белый огонь
Шрифт:
Промах.
Роман ускорил движение, устремляясь вниз по склону и уходя из-под прицела. Без зимней одежды Пендергаст не имел ни малейшего шанса догнать его.
Не обращая внимания на снег, обжигающий лицо, и злобный ветер, пробирающий до костей, Пендергаст прицелился еще раз, выстрелил и снова промахнулся. Вероятность попадания с каждой секундой приближалась к нулю. Он стал целиться в третий раз, и тут раздался приглушенный гром, а за ним низкий грохот.
Тяжелая снежная поверхность над Пендергастом и впереди него начала раскалываться на большие плиты, которые отделились от поверхности горы и поползли вниз – поначалу медленно, а потом все быстрее и быстрее, разрушаясь и образуя адское месиво.
Не прошло и тридцати секунд, как рев утих. Сход был небольшой. Склон перед Пендергастом освободился от глубокого снега, остаточные, слабые струйки которого все еще бежали вниз. Не осталось никаких звуков, кроме воя ветра.
Пендергаст посмотрел вниз, туда, где недавно мелькал фонарь Романа. Теперь там не было ничего, кроме глубокой массы перемешанного снега. Никаких признаков движения. Никакого зова на помощь.
Несколько мгновений Пендергаст просто смотрел в темноту. На короткий миг – пока безумная ярость, завладевшая им, пульсировала в венах – он мрачно подумал, что справедливость восторжествовала. Но его гнев быстро отступал. Эта лавина прочистила ему мозги. Он помедлил, чтобы обдумать то, что подсознательно он уже понимал, пока вид обугленного тела Кори не вытеснил всякую логику из его головы: Тед Роман – такая же жертва, как и сама Кори. Истинное зло находится в другом месте.
Издав приглушенный крик, он выпрыгнул в снег и стал пробираться по склону, скользя и барахтаясь там, где сошедший снег образовал наносы. Ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до нужного места, и к этому времени его трясло от холода.
– Роман! – прокричал он. – Тед Роман!
Никакого ответа.
Пендергаст приложил ухо к снегу, прислушался. До него донесся еле слышный, приглушенный ужасающий звук, похожий на мычание коровы: «Му-у-у-у-у-у, му-у-у-у-у, му-у-у-у, му-у-у-у».
Его источник вроде бы находился на краю снежной каши. Переместившись туда, Пендергаст, не помня себя от холода, принялся раскапывать снег голыми руками. Но снег стал плотным под напором лавины, и руки для такой задачи не годились. Холод пронизывал Пендергаста до костей, он ослабел, руки онемели и стали совсем бесполезными.
Где же Роман? Он снова прислушался, приложив ухо к плотно спрессованному снегу и пытаясь согреть руки.
«Му-у-у… му-у-у…»
Звук быстро слабел. Человек задыхался.
Пендергаст снова начал копать, потом остановился и прислушался. Ничего. Краем глаза он увидел, как вверх по склону поднимается свет, но все равно продолжал копать. Еще несколько секунд – и пара сильных рук обхватила его за плечи и мягко отодвинула в сторону. Это был Клостер, водитель ратрака, в руках у него были лопата и длинный стержень.
– Эй, послушайте, – сказал он. – Перестаньте. Вы так себя убьете.
– Там человек, – выдохнул Пендергаст. – Его погребла лавина.
– Я видел. Идите в ратрак, а то замерзнете. Вы тут ничего не сделаете. Я сам разберусь.
Клостер принялся прощупывать снежную массу стержнем, действуя быстро и умело. Ему приходилось делать это и прежде. Пендергаст остался стоять рядом, наблюдая и дрожа от холода. Еще несколько секунд – и Клостер стал прощупывать осторожнее в той части, где снег был спрессован сильнее. А потом взялся за лопату. Он работал энергично и эффективно, и через несколько минут появилась часть тела Романа. Еще несколько минут очень быстрой работы – и показалось лицо.
Пендергаст подошел, когда луч фонарика Клостера осветил тело. Вокруг головы снег был пропитан кровью, череп частично вдавлен, рот открыт словно в крике, но полностью забит снегом, безумные глаза широко раскрыты.
– Он мертв, – сказал Клостер. Он подхватил Пендергаста за плечо. – Слушайте, вы должны сесть в кабину, чтобы согреться. Иначе вы отправитесь вслед за ним.
Пендергаст молча кивнул и позволил Клостеру помочь ему пробраться через глубокий снег в теплую кабину машины.
Глава 64
В полумиле от этого места, на нижнем восточном склоне чаши, открылась металлическая дверь на входе в туннель шахты. Мгновение спустя из нее появилась неуверенно двигающаяся фигура, она подволакивала одну ногу, опиралась на палку и сильно кашляла. Фигура помедлила у входа в шахту, прижалась к крепи и согнулась пополам в новом приступе кашля. Затем соскользнула на землю, не в силах стоять на ногах, и села на снег, прижимаясь спиной к крепи.
Как он и предполагал, это была она. Он знал, что она рано или поздно появится – и какую идеальную цель она теперь собой представляла! Она не двигалась, и у него была целая вечность, чтобы подготовиться к выстрелу.
Снайпер, сидевший на корточках в дверях старого горняцкого сарая, скинул с плеча свой «Винчестер-94», отвел затвор, чтобы вставить патрон в патронник, потом прижал приклад к плечу и взглянул в окуляр оптического прицела. Хотя было уже темно, света в небе хватало, чтобы навести перекрестье прицела на ее темную, ссутулившуюся фигуру. Девчонка находилась в жутковатом состоянии: волосы опалены, лицо и одежда почернели от дыма. Он был уверен, что по меньшей мере один из его предыдущих выстрелов достиг цели. И, преследуя ее по туннелям, видел следы крови. Он не знал, куда попала пуля, но пуля «дум-дум» калибра 0.30–30 не игрушка, куда бы она ни попала.
Снайпер не знал, что привело ее сюда, зачем в горы примчался ратрак и почему сгорело здание парового насоса. Ему и не нужно было это знать. Его не интересовало, в какое там дерьмо вляпалась его мишень. Монтебелло дал ему это задание и хорошо заплатил. Даже очень хорошо. Он получил простые инструкции: напугать девчонку по имени Кори Свенсон так, чтобы она убралась из города. Если не уберется – убить. Больше архитектор ничего ему не сказал, да он и не хотел ничего знать.
Выстрел в лобовое стекло машины не помог. Обезглавливание собачонки тоже не сработало; впрочем, он вспоминал это дело не без тщеславия. Как здорово он придумал – засунуть записку в пасть мертвого пса! Но к его разочарованию и удивлению, это тоже не заставило ее уехать. Эта сучка оказалась слишком упорной. И куда теперь девалось ее упорство? Сидит, прислонившись к крепи, еле живая.
Момент настал. Он преследовал ее почти непрерывно вот уже тридцать шесть часов, выжидал удобного случая. Будучи опытным охотником, он знал цену терпению. Ни в городе, ни в отеле у него не было подходящей возможности для выстрела. Но когда она отправилась в «Высоты», угнала снегоход и поперлась в горы – бог знает по каким уж там своим безумным делам, – он понял, что добыча сама идет ему в руки. Он взял другой снегоход и поехал за ней. Да, она оказалась бесконечно изобретательной – эта подстава с гремучими змеями серьезно помешала ему. Но он нашел другой выход из шахты и, когда увидел, что ее снегоход остается на прежнем месте, решил не уходить далеко. Нашел место чуть ниже на горе, в темноте горняцкого сарая, откуда открывался превосходный вид на большинство старых штолен и входов в туннели на склоне чаши. Если она все еще в горе, рассуждал он, то должна будет появиться откуда-нибудь. А может даже, из шахты «Рождество», у входа в которую оставила свой снегоход. И в любом случае она должна будет проехать мимо него, спускаясь с горы.