Бесы, или Некоторые зарисовки из жизни порномоделей
Шрифт:
Теперь о тете Гале и ее роли, сыгранной в жизни Матвея. Она действительно была теткой Матвея и приходилась отцу младшей сестрой. Однажды она приехала к ним из Москвы, где жила сама, погостить на несколько дней.
Это была стройная, невысокая, изящная женщина тридцати двух лет, с русыми волосами и светло-зелеными глазами. Не красавица, но очень приятная на лицо, и с пронзительным взглядом. Основным даром, данным тете Гале от Бога, была сексуальность, даже не сексуальность, а сексуальная аура, которая окружала ее. С виду неприметная, даже, можно сказать, простая женщина… Стоило ей появиться в какой-нибудь компании, как все лица мужского пола, а иногда даже и женского, сами того не желая, видимо инстинкт срабатывал, начинали виться вокруг нее, отпускать комплименты в ее адрес и делать недвусмысленные намеки. Тете Гале это нравилось. Она любила флирт и отвечала,
Когда приехала тетя Галя, Матвею было четырнадцать лет. Это был как раз пик увлечения фотографией и гормональных изменений, то есть активно шел переходный возраст, гормоны играли, член, надо не надо, вставал. Тогда уже были сняты все предыдущие художественные снимки. И отец решил поэкспериментировать с «обнаженной натурой». Предложение сняться в жанре «ню» было принято со стороны тети Гали на ура, она это любила – обнажаться перед кем либо, ее это возбуждало.
Повесили драпировку, выставили свет, тетя Галя разделась. В комнату вошел Матвей с фотоаппаратом и… у него, конечно, встал. Он впервые в жизни увидел не то что на картинке или в журнале, в СССР секса не было, а вживую, перед собой, на расстоянии трех метров, обнаженное женское тело, источающее ту самую ауру и желание. Это был «перегруз» для сексуально неподкованного, неготового и гормонально не сбалансированного подростка. Матвей стоял, вцепившись в висевший на шее фотоаппарат, и, не отрываясь, разглядывал обнаженную родственницу, которую видел последний раз лет шесть назад. Член предательски выпирал из-под хлопчатобумажных тренировочных брюк с комично отвисшими, вытянутыми коленками. Тетя Галя все заметила, ей ли было не заметить, все поняла, мысленно одобрила и, конечно же, ее «передок» мгновенно увлажнился. Отец тоже все увидел, все понял, понял, что сын уже повзрослел, что зря он это затеял, но отступать было поздно, и он сделал вид, что ничего не заметил. Потом была фотосессия в душной комнате, наполненной любовными флюидами и ароматом женского тела, которые, наверное, и запечатлелись на самом удачном снимке с названием «Обнаженная тетя Галя».
Ночевать Матвею предстояло с тетей в одной комнате, потому как квартира у них была двухкомнатная, в одной из комнат которой спали отец с матерью, в другой Матвей. Так что выбора не было, и тетю Галю расположили там же на кресле-кровати. Ну не на кухне же, в самом деле, ее укладывать?!
Матвей лежал в своей постели и не мог уснуть. Он все еще находился под действием дневного переживания. Его член тоже не мог уснуть, он стоял под одеялом по стойке «смирно», причем настолько «смирно», что даже чувствовалось, как в нем пульсирует кровь.
Когда родители в соседней комнате выключили телевизор и затихли, тетя Галя, лежавшая на кресле, перпендикулярно диванчику Матвея, шепотом спросила:
– Не спится?
– Не спится, – ответил Матвей.
– Мне кажется, тебя сегодня очень взволновала фотосессия. Ведь так?
– Так, – подтвердил Матвей.
– А хочешь, я тебя успокою. Помогу тебе побороть твое волнение, мой беспокойный мальчик? – мягким и глубоким голосом спросила тетя Галя.
– А как? – спросил Матвей, шестым чувством угадывая, как именно, и почувствовав, что сердце его от этой догадки бешено забилось в такт пульсирующему члену.
– Позволь я покажу тебе! – мягко ответила тетя, вставая с кресла. Она была в длинной ночной рубашке.
– Подвинься немного, я присяду на край, – сказала она, подойдя, а Матвею показалось, подплыв к его дивану. Он подвинулся к стенке. Она присела, посмотрела на него, потом прилегла на бок рядом и, проведя рукой по голове Матвея, поцеловала его в лоб, а затем… затем все происходило как во сне.
– Ну, что тут у нас? – произнесла тетя Галя и засунула свою руку к Матвею под одеяло. Матвей только и смог, что промычать что-то невнятное в ответ, он был невероятно смущен в тот момент и буквально лишился дара речи.
– О-о-о! Да у тебя высокая температура! – улыбнувшись, сказала она, нащупав упругую плоть через его трусы.
Матвею стало невыносимо сладко. Рука тети Гали очень ловко и неуловимо для Матвея оказалась в его трусах, обняла уже чересчур возбужденный пенис нежной, опытной ладонью и слегка сдавила его. От этого действия Матвей весь напрягся, непроизвольно вздрогнул, и вязкая, горячая струя спермы вырвалась из напряженной головки члена. Сперма неторопливо стекла на руку тети, которая с довольным видом смотрела на силуэт Матвея во мраке ночной комнаты. Оргазм у Матвея прошел очень бурно. Мастурбируя, он никогда такого не испытывал, из полученного коротенького опыта был сделан конкретный вывод – гораздо приятнее, когда кто-то другой касается твоего члена и мастурбирует его.
А что же темпераментная тетя? Она не упустила возможность выплеснуть свою сексуальность. Увидев гипервозбуждение Матвея, почувствовав сперму на своей руке и твердость юношеского пениса, тетя Галя, отстав буквально на пару секунд, сотряслась в оргазме. Конечно же, в таком возбуждении свою роль сыграла и необычайность ситуации. У нее это было впервые со столь юным молодым человеком, тем более с племянником!
Вынув руку из-под одеяла, тетя Галя растерла сперму по своей груди и животу, сказав, что такая ценность не может пропадать зря. И посоветовала Матвею запомнить на будущее, что любящая женщина никогда не «выбрасывает» сперму любимого мужчины. Она намазывает ею свое тело или глотает ее. И вообще – грех такому добру пропадать. Она немного помолчала и, приподняв одеяло, которым был укрыт не успевший прийти в себя Матвей, она легла лицом к его члену, еще раз произнесла эту же фразу – «Грех добру пропадать» и укрылась с головой. Член так и не опустился, – «какие его годы?!». В этом возрасте он почти никогда не «падает», даже в самых неловких ситуациях. Матвей почувствовал, как ловко были сняты его трусы, а потом что-то влажное и теплое коснулось сначала головки члена, потом его ствола, а потом весь пенис погрузился во что-то влажное и горячее. Его стало всасывать как вакуумом, и снова волны сладостной неги стали разливаться от головки пениса по всему телу. Он догадался: «Тетя Галя сосет».
Он об этом слышал от одноклассника Андрюхи, что женщины так иногда делают. Понемногу осмелев, Матвей решил узнать, что находится у тети под сорочкой между ее соблазнительных ног. Впрочем, не то чтобы конкретно он захотел это узнать, его рука сама полезла туда. Тетя Галя лежала на боку, ногами к его лицу. Голова ее находилась под одеялом, и ему нужно было только протянуть руку. Осторожно он коснулся и провел вспотевшей от волнения ладонью по изящно изогнутой ноге, покрытой нежной кожей. Попав под подол сорочки, рука задержалась, инстинктивно ожидая сопротивления со стороны женщины. Но последовало обратное, тетя Галя раздвинула ноги. От осознания того, что тетя сама этого хочет, возбуждение Матвея усилилось, он почувствовал, что сейчас может кончить еще раз, тем более что в эти моменты под одеялом происходило что-то невообразимо приятное. Влажная горячая «помпа» всасывала, облизывала и будто накручивалась на его снова вставший и снова до ломоты напряженный член.
Ощущая пенис Матвея во рту, тетя Галя пришла в неистовство. Ее клитор налился кровью и набух, половые губы тоже разбухли и увлажнились настолько, что пачкали секретом внутреннюю сторону ее бедер. Щекотливо-сладкое ощущение волнами расходилось от разгоряченной промежности к соскам и до кончиков пальцев рук и ног. Возбуждение было чрезвычайно сильным, и лишь одного прикосновения сторонней руки не хватало ей до получения того, чего снова хотело испытать ее тело.
Рука Матвея тем временем продолжала свой робкий путь к предмету его вожделения. Кожа на внутренней стороне бедра тети была гладкой, бархатистой. Рука Матвея словно начинала «утопать» в бессовестно-раскрытой для него «бездне» страсти. Чем дальше, тем теплее… Он чувствовал, как жар исходит из манящей, таинственной промежности. Возбуждение достигло своей кульминационной точки, когда пальцы тронули что-то шершавое:
– Волоски, – подумал Матвей.
Потом рука тронула что-то влажное и скользкое, пенис готов был взорваться, и наконец пальцы утонули в очень мокром и горячем, которое сразу импульсивно обхватило и слегка сжало их. Матвей смутно догадался, что это может быть, тогда он еще не знал всех детальных «подробностей» женских половых органов. Тетя Галя сильно дернулась, томно простонав под одеялом. Не выпуская члена Матвея изо рта, продолжала вздрагивать в оргазмах, которые, сотрясая ее тело, следовали один за другим без перерыва. В безумном порыве страсти она практически проглотила пенис чувственного племянника. Матвей, понимая, что происходит, не стал вынимать пальцы из сжавшей их вагины. Он вдруг почувствовал, что, оказывается, его член уже готов «выстрелить», потому что он невыносимо сладко сжат, а вернее, втянут в рот, и, находясь в таком положении, облизывается умелым языком.