Брюнетка в клетку
Шрифт:
Капитолина между тем распахнула окно и отодвинула в сторону ажурную занавеску. Потом сделала глубокий вдох и простонала:
– Как пахнут цветы в саду! Какой упоительный сладкий воздух! Вы чувствуете, Вадик?
Уманский ощущал только запах ее духов, которыми она щедро сдобрила свое белье, прежде чем отправиться на свидание. Он что-то крякнул, прикидывая, как выставить ее, не ущемив женского самолюбия. В противном случае она обозлится и будет мстить ему до конца жизни.
Приняв его кряканье за восхищенный возглас, Капитолина потянула за пояс
Капитолина сделала несколько шагов по ковру и погасила лампу. Однако ночь выдалась лунной, и в распахнутое окно вливалось достаточно света, чтобы можно было видеть друг друга.
– Капа, – негромко окликнул Вадим.
У него был сочувственный психотерапевтический тон, и Капитолина это сразу просекла.
– Что? – спросила она настороженно.
Деревья в саду наклонились в одну сторону и тревожно зашумели. Ветер внес в окно несколько мелких капелек. На фоне белого диска луны промчались клочки разорванных туч.
– Капа, вы мне очень нравитесь, но…
Этого «но» она не услышала, потому что мурлыкнула:
– Вот и отлично! Вы мне тоже ужасно нравитесь. Вы понравились мне сразу, как только я вас увидела. И я решила – мы будем вместе.
Свою фразу она подтвердила делом – взялась двумя руками за подол рубашки и одним рывком стянула ее через голову. После чего красивым движением отбросила сей интимный предмет туалета в сторону, но не рассчитала. Предмет вылетел в окно и медленно спланировал на ближайшее дерево.
Капитолина осталась стоять в чем мать родила. Уманский так испугался ее голого тела, которого он не хотел, что даже стал заикаться.
– Ка-ка-ка… Капитолина! – воскликнул он. – Я с-совершенно не то имел в виду, к-когда приглашал вас весело провести время. Я думал, что мы п-поговорим, съедим по кусочку т-торта…
– Что-о-о? – страшным шепотом спросила Капитолина и, присев, закрылась двумя руками. – Вы приглашали меня есть торт?! Вы?! Да что вы себе позволяете?
«Началось, – обреченно подумал Уманский. Сдернул с кресла плед и бросил ей. – Сейчас поднимет крик и перебудит половину дома».
– Скотина, – с чувством добавила она.
Подошла, путаясь в пледе, выпростала руку и хлопнула своего обидчика по щеке.
– Извините, – сдавленно произнес тот.
– Немедленно достаньте мою рубашку, – потребовала Капитолина и махнула рукой в сторону окна. – Немедленно. Я не уйду, пока вы не достанете. Идите сейчас же!
Уманский подошел к окну и лег животом на подоконник. Начался дождь. Рубашка, словно символ поруганной женской чести, беспомощно висела на суку старого дуба, который Степан даже окружил маленькой изгородью, потому что был убежден, что на него рано или поздно приколотят специальную охранную табличку.
– Ждите здесь, – коротко приказал он Капитолине.
Достал из шкафа темно-зеленый махровый халат с капюшоном и надел поверх спортивного костюма. Он не любил неудобств, а этот халат был таким толстым, что оставалась надежда возвратиться обратно относительно сухим.
В доме было тихо, только за дверью комнаты Маргариты слышалась какая-то возня. Под дверью лежала тонкая полоска света. Уманский прокрался мимо, отодвинул щеколду на входной двери и вышел во двор. Дождь накрапывал, но был таким мелким, что на него не стоило обращать внимание. Однако Уманский и не подумал снять капюшон.
Он подошел к дубу, задрал голову и посмотрел вверх. Рубашка Капитолины висела слишком высоко. Дотянуться до нее рукой оказалось невозможно. Уманский начал искать палку, нашел довольно приличную, длинную, гладкую, но, сколько ни бился, достать рубашку не смог. Шелк был таким скользким, таким неподатливым, что стало ясно – придется или лезть наверх, или подыскать какой-нибудь более подходящий инструмент. Палку с железным крюком или что-нибудь в этом роде.
Тут он вспомнил, что у Степана есть в сарае коса. Коса – это, пожалуй, то, что нужно. Ею можно будет подцепить неподдающуюся рубашку и вернуть законной владелице. Только бы сарай был открыт! И лишь бы никто не увидел его из окна.
Маргариту тем временем мучили тяжелые предчувствия. «Беда надвигается, – думала она. – Фаина сбежала, бросив нас всех на растерзание злым силам. Случится что-нибудь ужасное, обязательно». Не успела страшная мысль оформиться до конца, как за дверью послышались осторожные шаги. Потом что-то дзынькнуло и протяжно вздохнуло. Она встала и, подобравшись к двери, приоткрыла ее. И снова услышала вздох. Вздох донесся из кухни, где, как она подозревала, поселился бедный дух, выбитый из своего подпространства во время спиритического сеанса.
Испытывая страх и одновременно жалость, Маргарита сделала несколько шагов и поняла, что на кухне светло. Вряд ли дух будет зажигать лампу, зачем ему это надо? Осмелев, она подошла совсем близко и заглянула внутрь.
Посреди кухни стоял Вольдемар и меланхолично покачивался. Голова его болталась, словно надувной шар, пытающийся взмыть в воздух. В одной руке он держал бутылку водки, в другой – бокал.
– Боже мой, – пробормотала Маргарита и вошла. – Вольдемар! Вы напились? По какому же это поводу?
– А, Маргарита! Риточка. Как мне жить, скажите? Моя будущая теща сбежала в Египет, – грустно поведал ей жених и икнул. – Моя будущая жена считает, что мне нужно пересадить волосы из-за ушей на лоб. Я наполовину лыс, Риточка. Но разве это значит, что я уже никогда не смогу быть счастливым?
Он сделал крохотный шажок, покачнулся и едва не упал на нее.
– Осторожнее! – воскликнула Маргарита. – Вам нужно сесть.
– Нет-нет, я не могу. Вокруг происходят странные вещи, Риточка.