Человек воды
Шрифт:
Нацелившись прямо в объектив камеры, Трампер делает неприличный жест.
Быстрая смена кадра: немая сцена, семейные фотографии Трампера, Бигги и Кольма. Голос Ральфа за кадром: «Разумеется, ему следует осознавать опасность. Ведь он уже был до этого женат…»
Тюльпен: «Он скучает по ребенку».
Ральф: «И жене?»
Быстрая смена кадра: Богус в наушниках корпит над магнитофоном в студии Ральфа. Синхронизация звука и изображения отсутствует. Звуковой ряд монтируется из фрагментов, которые мы уже слышали: «Полагаю, это вполне естественно…», «Это не так уж плохо…», «Ты с ним живешь…», «И жене?».
Трампер бесцельно щелкает пальцами по магнитофонным клавишам.
Другой ракурс: все голоса сливаются в кашу, Трампер и Тюльпен уставились на запутавшуюся пленку, которая, намотавшись вокруг катушки, огромной червеобразной массой сползает на пол. Трампер что-то кричит — «кланк». При этом звуке кадр неподвижно замирает. Синхронизация звука и изображения по-прежнему отсутствует. Голос Ральфа за кадром: «Останови, прямо здесь! А теперь название — держи прямо…» Затем поверх застывшего изображения появляется название фильма. «Музыку», — требует голос Ральфа, и один за другим поверх всего этого появляются они: Богус Трампер сутулится, пытаясь размотать клубок спутанной пленки. Тюльпен наблюдает за ним.
Глава 22
ПОИСКИ ОВЕРТАРФА
Ему посчастливилось пристроиться попутчиком из Франкфурта до Штутгарта к торговцу компьютерами, гордившемуся «мерседесом» своей компании. Трампер не мог бы с уверенностью сказать: шум автострады или неуемная болтливость торговца усыпили его по дороге.
В Штутгарте он провел ночь в отеле «Фельц Зундер». Судя по ряду фотографий, висящих в холле отеля, Фельц Зундер был ныряльщиком немецкой олимпийской сборной 19.36 года; там имелось фото, запечатлевшее его в прыжке на играх в Берлине. На последнем снимке спортсмен стоял на палубе немецкой подводной лодки, облокотившись на поручни рядом с Fregattenkapitan [26] ; надпись под ним гласила: «Фельц Зундер, человек-лягушка, пропал в море».
26
Капитан (нем.).
Там же висела странная фотография темного, пустого океана с береговой линией — Франция? Германия? — вдали. На вздыбленном гребне огромной волны был нарисован белый крест. Не без иронии надпись сообщала: «Его последний нырок».
Трампера интересовало, учился ли Фельц Зундер плавать и нырять в Штутгарте? У своего окна на пятом этаже Богус размышлял о двукратном победителе, способном вдохновить его нырнуть прямо в середину сверкающей лужи между трамвайными путями.
Самые длинные сны Богуса всегда посвящены героям. Именно поэтому ему снится Меррилл Овсртарф, стерилизующий шприц для подкожных инъекций в маленькой кастрюльке и кипятящий пробирку с раствором Бенедикта и мочой, чтобы определить содержание сахара в моче. Меррилл, едва ли не смакуя процесс, стоит в некой, невероятно большой, американской кухне; это кухня в Огромной Кабаньей Голове, в которой Богус никогда не видел Меррилла. Доктор Эдмунд Трампер читает газету, а мать Богуса занята приготовлением кофе, в то время как Меррилл выдавливает из пипетки в пробирку мочу, отмеривая точно восемь капель в раствор Бенедикта.
— Что на завтрак? — спрашивает отец.
Меррилл смотрит на таймер на плите. Когда маленький зуммер начинает звенеть, яйцо всмятку для доктора Эдмунда Трампера готово одновременно с мочой Меррилла.
Меррилл остужает мочу в миске, в то время как отец Трампера стучит пальцами по дымящейся яичной скорлупе. Меррилл встряхивает пробирку;
Слышен какой-то шипящий звук, это огромный автобус фирмы «Мерседес» под окном Трампера в Штутгарте, но Богусу кажется, что это Меррилл заполняет свой шприц.
Затем все трое усаживаются вокруг кухонного стола. Когда мать Богуса разливает кофе, Меррилл задирает рубашку и щипком захватывает тощую складку на животе. Трампер чувствует запах спирта и кофе, в то время как Меррилл протирает тонкую жировую складку ватным тампоном, затем всаживает шприц, словно дротик, и осторожно давит на поршень.
Снова слышится шипение, еще громче, чем прежнее, и Богус, перевернувшись на другой бок, ударяется головой о стену отеля «Фельц Зундер». На мгновение кухня в Огромной Кабаньей Голове наклоняется и соскальзывает с кровати. Слышится звук падения и снова шипение, Трампер просыпается на полу с исчезающим видением Меррилла, который накачивает себя воздухом.
Теперь Меррилл парит почти под потолком номера Трампера в отеле «Фельц Зундер», а откуда-то снаружи, заглушаемые шипением и хлопаньем дверей автобуса, до Богуса доносятся слова отца: «Это весьма необычный симптом реакции на инсулин…»
— У меня в крови слишком много сахара, — пронзительно вскрикивает Меррилл, проплывая, словно наполненный гелием шар, под потолком к окошку над дверью, в котором Богус видит лицо совершенно незнакомой ему девушки, заглядывающей в комнату. Оказывается, стекло рассыпалось вдребезги по полу в комнате Трампера, и растерянная горничная со стремянки в коридоре извиняется за причиненное Трамперу беспокойство: она всего лишь мыла стекла, когда одно из них вывалилось из рамы и упало.
Богус улыбается; он не сразу схватывает немецкий, поэтому девушка пытается объяснить ему еще раз. «Стекло вывалилось прямо в тот момент, когда я протирала его», — объясняет она, затем добавляет, что сейчас вернется с метлой.
Трампер облачается в простыню; завернувшись в нее, он настороженно приближается к окну, пытаясь определить, откуда исходит назойливое шипение. Может, из-за того, что автобус «Мерседес» выглядит таким новеньким, таким сверкающим и манящим, а может, оттого, что у него полно денег, но он не желает экономить и отправляется автобусом до Мюнхена, — взгромоздившись на высокое сиденье для обзора достопримечательностей, он клюет носом по дороге через всю Баварию; во сне он видит что-то вроде ускоренного отчета о безалаберном лечении Мерриллом своего диабета. Меррилл, вкалывающий инсулин, наблюдающий за сахаром в моче; Меррилл, страдающий от реакции на инсулин в венском трамвае, бряцающий висящими на шее солдатскими жетонами, а рядом с ним кондуктор, едва не вышвырнувший шатающегося пьяницу из трамвая, читает двуязычное сообщение на жетонах:
«Ich bin nicht betrunken! Я не пьян!»
«Ich habe zuckerkrankheit! У меня диабет!»
«Was Sie sehen ist ein Insulinreaction! To, что вы видите, является реакцией на инсулин!»
«Futtern Sie mir Zucker, schnell! Дайте мне поскорей сахару!»
Меррилл, с жадностью хватающий сахар — спасение от смерти. Мятные сладости, апельсиновый сок и шоколад, поднимающие его низкий сахар так, что он, оправившись от реакции на инсулин, катится в другую сторону — к отравлению и коме. Что заставляет его принимать еще большее количество инсулина. И что заставляет этот цикл начинаться сначала. Даже во сне Трампер гиперболизирует.