Чужие игрушки.Том III: Сектор цвета ультрамарин
Шрифт:
Белла тут же ожила на экране дополненной реальности. Девушка была в традиционных одеждах аскари, которые скрывали большую часть тела, а выражение лица ИИ излучало осуждение и неодобрение.
– Выполняю, это довольно сильнодействующее вещество, до полной нейтрализации потребуется время, – ответила ИИ.
– Только попробуй, Белла! – возмутился Борис Соломонович, – Дедушке нужно расслабиться! Я всегда против таких вещей и не одобряю их, но сейчас это в медикаментозных целях. – весь разговор происходил в виртуальном
– Вы мне обещали заплатить, – напомнил о себе молодой аскари, о котором все благополучно успели позабыть.
– Тебе, уже дали тебе денег! – ожил на диване один из представителей Санарай. Судя по его тону, он здесь принимал решения, – Больше, чем ты заслуживаешь, а потому испарись!
– Господин Галимутдин, искренне рад иноземным гостям и ещё раз покорнейше просит вас сесть за наш стол. Я его скромный слуга и зовут меня…
– Нам нет дела до твоего имени, – грубо перебил говорившего Бойм, – Мы здесь не за этим!
– Понимаю, но у нас так принято, разве у вас на Земле вежливость не является признаком хорошего тона? – заговорил Галимутдин.
– Запасы нашей вежливости исчерпаны подчистую, – дурман, рассеянный в воздухе, придал адмиралу бесстрашия и неуместной самоуверенности.
– Я вас понимаю. Но, прежде, чем я перейду к делу, мой долг вам кое-что объяснить, – продолжил главный среди аскари.
– Валяй, – великодушно позволил Бойм.
– Кажется, вам хорошо. – улыбнулся Галимутдин.
– Лучше, чем час назад, – не стал отрицать Борис Соломонович.
– Так вот, фракция – Санарай отказалась от Дахаалы, но природу не обманешь, наше стремление к общности очень сильно, без связи с коллективом, аскари впадают в глубочайшую депрессию!
– И чтобы хоть как-то держаться на плаву, вы отрываетесь как можете! – адмирал заржал в голос.
– И это тоже, – не стал спорить Галимутдин, – Но я не об этом, Великая трибуна один из немногих инструментов – позволяющих нам сплотиться. Это нечто большее чем могло стать для вас, при таком же антураже и функционале. Если бы определение этому явлению давала ваша раса, то вы назвали нашу систему – абсолютная демократия!
– И в чём же это выражается? – поинтересовался Бойм.
– Всё важные или резонансные вопросы мы принимаем вместе. В этом участвуют почти все. И независимо от результата, решение, принятое на основе голосования онлайн, имеет статус закона.
– Значит, если я смогу убедить большую часть населения Идалакрана в чём-то, то оно будет исполнено?! – Борис Соломонович собрался и вмиг посерьёзнел, сложно сказать было ли это действием нанитов или же одержимостью втянуть в войну метрополию аскари.
– Совершенно верно, – мягко ответил Галимутдин.
– Так чего мы ждём? Дайте мне эту трибуну немедленно! – адмирал чуть не соскочил с места, где сидел.
– Не всё так просто, доступ к Великой трибуне расписан на годы вперёд, у вас есть три десятка лет в запасе?
Что-то в тоне Галимутдина было смутно знакомое – земное, Бойм прищурился:
– Чего вы хотите?!
– Денег, – совершенно бесцветно ответил аскари и добавил, – Много денег.
– Сколько? – лоб адмирала сжался как гармошка, демонстрируя морщины.
– Десять миллиардов тхе. – буднично ответил аскари.
– Сколько?! – Бойм было потянулся к бластеру, но в последний момент удержал себя от столь необдуманного поступка.
– Ну это большая сумма, – замялся Батан, – Нужно часа три, чтобы собрать её.
Всё уставились на Костика, никто не ожидал такого ответа. Всего три часа, чтобы собрать десять миллиардов тхе!
– И где же вы собираетесь достать такую огромную сумму, не имея ни связей, ни капитала, ни хоть сколько-нибудь влияния, да ещё на чужой планете? Думаю о том, что Идалакран населён расой отличной от вашей, можно умолчать? – язвительно поинтересовался третий аскари, молчавший до этого момента.
– Я же не спрашиваю, как вы позволите выступить нам, то есть моему спутнику на вашей Великой трибуне? – парировал Батан.
– Справедливо, – согласился аскари, – Но вы ещё должны подписать документы. Акты обращения в официальные службы метрополии, заявление о принятии и пониманию всей ответственности за совершаемые действия.
– Я подпишу! – с мрачной решительностью сказал Бойм.
– Люблю иметь дело с понимающими аска… Людьми, конечно. – распорядитель трибуны улыбнулся уголками глаз.
Четыре часа спустя
– Теперь всё? – недовольно спросил Бойм.
– Думаю, да, – ответил Галимутдин, – Великая трибуна готова для вашего выступления! Что с деньгами уважаемый Дхалашь?
Глаза аскари улыбались.
– Средства переведены, – подтвердил третий.
– Прошу за мной, – распорядитель трибуны указал на коридор ведущий направо, – Здесь, недалеко.
– Уж, надеюсь, – недовольно ответил адмирал.
Великая трибуна оказалась за парой поворотов. Ничего выдающегося в ней Бойм рассмотреть не смог. Округлое помещение, обитое чем-то сильно, напоминающем чёрный поролон, в центре микрофон в виде плоской тарелки.
– И это Великая трибуна? – не удержался от вопроса адмирал.
– Важен не внешний антураж! Имеет значение лишь качество передачи и аудитория, – мягко ответил Галимутдин, – Вы готовы?
– Уже месяца три, как готов, – подтвердил Бойм.
– Прошу! – распорядитель указал на небольшую серую трибуну в центре комнаты.
Адмирал прошёл за трибуну, опустил голову, прочистил горло, вытер пот со лба, разгладил одежду.
Вокруг загорелся свет и зажёгся тусклый фиолетовый огонёк.