Цитадель Теней. Пробуждение
Шрифт:
— Векс, что здесь пррроизошло? — фурри давно знали киборга. Как и у них, его виа был Декен, но занимал он ранг тайро. Уже несколько лет синеволосый кагэми тренировал навыки со своим Амо. Время от времени он устраивал спарринг с братьями.
— Прямое нападение на кагэми, — любую фразу киборг говорил без каких-либо эмоций. Такой была особенность расы шу'гал. И синие волосы. Не являлись редкостью для них и механизированные тела. При частых войнах в своём родном миру, они постоянно теряли конечности и заменяли их на механику.
— Это были кагэми виа Сацуи?
— Да.
— Я порррву их на мелкие части! — Гебура сорвался
— Своядж, сначала нам надо обррработать её ррраны. Пойдём.
Хесед кивнул в знак признательности Вексу и, вместе с братом и маленькой девочкой-кошкой, направился в комнаты. Сначала они решили залечить раны в комнате т'эрки, но стоило им открыть дверь, как запах гнили коснулся их обоняния. В шоке и растерянности от увиденного, они направились в свою комнату-пещеру, чтобы заняться малышкой.
Первым же делом, с подругой на руках, Гебура погрузился в водоём. Маленькие водяные дракончики стайкой поднялись из глубин, окружая хрупкое тело девочки. Они поглощали болтающиеся куски плоти, обрабатывали края ран. С помощью змеек регенерация ускорилась. Но недостаточно. С ребёнком на руках зверю пришлось не меньше часа находиться в воде. Все это время Хесед утеплял их настил — подкладывал мох, листву, цветы. Харита же караулила у кромки воды и как только замечала, что Гебура начинает погружаться, подхватывала его и помогала удержаться на воде.
Как только раны стали напоминать небольшие шрамы и перестали кровоточить, Гебура передал малышку брату, а сам выбрался из воды. Трое кагэми осторожно уложили девочку на мягкую траву. Т'эрку била мелкая дрожь. Чтобы согреть подругу, фурри легли с двух сторон, положив свои мохнатые хвосты на девочку. Денром пристроилась у её ног.
***
Ей не снилось прекрасных снов о волшебных местах, с молочными реками и кисельными берегами. Не было и ужасных кошмаров, с психом-убийцей, что резал людей своей перчаткой, на которой были тонкие лезвия. Не было ничего. Кроме тёплой, обволакивающей темноты.
Когда т'эрка проснулась, все её тело ужасно болело. Ей тяжело было даже вздохнуть. Даже моргать и то было больно. Малышка скосила глаза. На правом плече покоилась морда Гебуры, на левом — Хеседа. В ногах калачиком пристроилась Харита. Видя своих друзей рядом, понимая, что они не отвернулись от неё, девочка расплакалась. Слезы катились по её лицу, грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Малышка прикрыла рот руками, чтобы не разбудить кагэми, но чуткий слух фурри уловил приглушённые всхлипывания и две пары глаз одновременно поднялись на неё.
— Ты в порррядке? — голос Гебуры звучал очень тихо и грустно.
— Ррраны все ещё саднят? — даже у Хеседа слышалась сострадание в голосе.
— Простите, — девочка глотала слезы. — Простите меня… Мне не следовало уходить… Я причинила вам боль… Я не хотела… Не хотела, чтобы вы страдали… Простите… Простите… Простите… Я не подумала… Я вообще не умею думать! Я дура! Своим поступком я сделал только хуже… Простите…
Малышка говорила быстро, невнятно и постоянно переходила на рыдания.
— Успокойся. Мы пррростим тебя. Только ррраскажи, зачем ты это сделала? Зачем ты покинула Цитадель?
Девочка утёрла слезы, глубоко вздохнула, но истерика душила её, не позволяя прийти в себя. Гебура ткнулся носом в её щёку в попытке подбодрить. Только спустя несколько минут беспрерывных слёз, малышка смогла успокоиться достаточно, чтобы начать свой рассказ.
— Дома,
— Пррродолжай. Мы слушаем, — голос Хеседа был непривычно тёплым и мягким. Сейчас он очень походил на своего брата.
— Потом произошёл тот ужасный случай, — девочка всхлипывала через слово. — Мы возвращались с мамой домой, и произошёл взрыв… Много крови…и смерти. Мама умерла, — слезы текли по детскому личику. — Погибла, защищая меня. Она умерла, а я осталась. Мне очень больно от этого.
Т’эрка расплакалась в полный голос. Фурри не торопили её. Они понимали, насколько тяжело ей сейчас рассказывать все это. Сколько времени ей пришлось держать столько боли в себе? Неудивительно, что каждое слово ей давалось так трудно.
Проплакав ещё некоторое время, девочка продолжила:
— Я не могла забыть о случившемся. Каждую ночь мне снились кошмары. Днём было не лучше. Изо дня в день меня травили, оскорбляли, винили в смертях. Никому не нравилось, что их родные погибли, а я осталась жить. Все обвиняли меня в произошедшем, — тут малышка замолчала и закусила нижнюю губу. Капля крови скатилась по подбородку. — И отчим тоже. Не сразу, но он стал злее. Он начал кричать, избивать меня. Но он был единственной моей семьёй и поэтому я терпела. А затем, однажды, пришёл шиварец и отчим продал меня ему. Отдал, не задумываясь, — малышка глубоко вздохнула и выдохнула, закрыв глаза. — Так я и оказалась здесь. В этом чужом и пугающем месте. Таком опасном и отталкивающем. Я не хотела быть здесь. Пусть мой отчим и бил меня, но я думала… надеялась, что вернись я обратно и он примет меня. Простит и все будет как раньше. Потому я и сбежала. Не знаю как, но Зеркало пропустило меня. Но придя домой, я узнала, что никому не нужна. Что в целом мире я осталась одна. Что у меня нет больше семьи. Нет близких и родных, — девочка замолчала, открыла глаза и провела руками по мордам фурри. — Но у меня есть вы. Вы мои друзья. Единственные. Только вернувшись сюда, я поняла, что именно здесь есть люди… существа, которым я не безразлична. И именно вам я причинила боль. Простите меня.
Т'эрка снова заплакала. Оба фурри опустили головы чуть ниже и тут же попали в захват цепких рук девочки. Она обнимала две крепкие, мускулистые шеи и заливала шерсть слезами. Ни Хесед ни Гебура не пытались отстраниться или оттолкнуть малышку. Оба они в своих сердцах уже простили её. Простили в тот момент, когда увидели её растерзанное тело без сознания и в крови. Братья переглянулись и медленно моргнули. Для себя они решили отомстить за свою подругу, во что бы то ни стало.
От всех этих телодвижений проснулась и нека. Денром поднялась выше и крепко обняла старшую подругу, уткнувшись той в живот. Так, находясь в объятиях друг друга, кагэми провели несколько приятных минут. Идиллию прервал резкий и настойчивый стук в дверь.