Дочь бутлегера
Шрифт:
Терри подался вперед. Судя по всему, этого случая он еще не знал, а в свое время ему пришлось долго заниматься наркотиками. В Северной Каролине самой доходной культурой является табак, но, как говорят, марихуана приносит в экономику штата гораздо больше денег, и Терри воспринимает эту проблему как личную.
— Так вот, я решил немного подождать. И через несколько минут из кустов вылезает молодой парень с охапкой свежесрезанной «зеленой массы растительного происхождения». Он раздет по пояс. Вспотел. Вся грудь исцарапана острыми колючками. Видно,
Остановившись, шериф пригубил пиво, затем спокойным, уверенным движением вытер губы.
— Парень взбирается на обочину и только тут замечает меня и мою машину, вплотную пристроившуюся к его «форду». Он роняет свою ношу так быстро, будто «зеленая масса» внезапно превратилась в ветки ядовитого дуба. Я не шевелюсь и не произношу ни слова до тех пор, пока парень не подходит ко мне. Он перепуган до смерти и лишь молча таращится на меня.
Наконец я говорю: «Сынок, какого черта ты без разрешения вторгаешься в частные владения?».
Парень не знает, что ему делать: врать или говорить правду. Он только бормочет: «О боже, о боже, о боже…».
«Сынок, — говорю я, — позволь взглянуть на твои водительские права». Парень протягивает мне права и начинает скулить: «Пожалуйста, господин офицер, я не хотел сделать ничего плохого. Я просто проезжал мимо — все говорят, что в Северной Каролине травка растет дико — вот я и решил проверить. Клянусь богом, я никогда в жизни не делал ничего подобного.
— Ну конечно, не делал, — язвительно заметил Терри.
— Знаешь, Терри, а тут наши мнения расходятся. Было в этом парне что-то такое, что я ему поверил. Так я ему и сказал: «Сынок, у тебя честные глаза, так что на этот раз я отпущу тебя с миром. Выбрось все из своего багажника, а потом поскорее уноси свои ноги из штата Северная Каролина. И не вздумай больше возвращаться сюда, ты понял?».
Ну, парень выбросил из багажника всю «зеленую массу», и прежде чем я успел дважды сплюнуть, помчался назад в Калифорнию.
Отхлебнув пива, шериф откинулся назад, благодушно улыбаясь.
Терри нахмурился.
— И ты его отпустил?
— Черт побери, Терри, — протянул шериф, — насколько мне известно, пока что нет никаких законов, запрещающих набивать багажник машины свежесрезанной амброзией.
Слушатели взорвались хохотом. Терри швырнул в Макса книжкой спичек.
— Ах ты поганец!
Когда смех и крики перешли в гул обычного разговора, Морган махнула молчаливому мужчине в годах, сидевшему напротив нас. Я несколько раз видела Скотти Андерхила, но он, человек семейный, не засиживался допоздна в шумных компаниях, поэтому я его практически не знала.
По словам Терри, теперь, когда дочери Скотти уже стали взрослыми, он начал появляться в обществе. Морган предложила пересесть на другое место, освободив стул рядом со мной, но Скотти, покачав головой, удалился вместе с Терри в отдельную кабинку. За несколько минут они закончили свои дела, и Терри знаком пригласил меня присоединиться к ним.
Андерхил попытался было
— Нет-нет, не вставайте.
Я подсела в кабинку.
— Я сказал Скотти, что ты решила заново взглянуть на дело Дженни Уайтхед, — сказал Терри.
— Ее дочери недавно исполнилось восемнадцать, — объяснила я, — и она хочет узнать больше о том, что случилось с ее матерью.
— Неужели этой малышке уже восемнадцать? Господи боже мой! — Вздохнув, Андерхил заправил простой черный галстук в строгий серый пиджак и покачал головой. — Как быстро летит время… Ну да, она же на год моложе моей младшей дочери, а Делии сейчас девятнадцать.
— У вас у самого есть дочери, и вы, наверное, поймете, что должна чувствовать дочь Дженни Уайтхед, достигшая совершеннолетия, но так и не узнавшая, почему была убита ее мать, — терпеливо произнесла я.
— Ну да, конечно, но ведь мы года три-четыре назад уже поднимали это дело.
Он взглянул на Терри, ища подтверждения.
— Семь лет назад, — поправил тот.
— Семь? Ты уверен? Господи… — Голубые глаза Андерхила, наверное, стали на три тона светлее, чем были в молодости, а волосы совсем побелели. Вокруг рта появились усталые складки, старившие его больше тех пятидесяти, которые ему, вероятно, стукнули. — Ну да ладно, как бы там ни было. Мы попытались подойти со свежими силами, так, как будто только что поступило сообщение о том, что тело Дженни обнаружено на мельнице. Я никогда этого не забуду. Красивая молодая женщина лежит на холодных каменных плитах. А вокруг мухи. Конечно, могло быть еще хуже. Все-таки на дворе стоял май. Погода могла быть жаркой. Только взгляните, какое пекло сегодня.
Он глотнул воды со льдом.
— И тем не менее, организм малышки был обезвожен до крайности. Хорошо хоть, черт возьми, что она еще не начала ползать, так как на месте мельничного колеса зияла огромная дыра.
— Вы проследили все движения Дженни в тот день?
Откинувшись на спинку стула, Андерхил пристально посмотрел на меня, хотя обратился он к Терри:
— Ты говоришь, она намеревается стать судьей?
— А в этом есть какие-то проблемы? — мягко спросила я.
Глаза Андерхила, хоть и поблекшие, были глазами настороженного старого спаниеля, научившегося ждать и не гоняться за каждым ветерком, пригнувшим траву, и сейчас они не дрогнули.
— Нет, до тех пор, пока я действую согласно закону.
Терри собрался было что-то сказать, но я положила руку ему на плечо.
— Первичные выборы будут только во вторник, — заметила я. — А до ноября уж тем более очень далеко.
Подумав, Андерхил пожал плечами.
— Что ж, Терри мой начальник. Если он ничего не имеет против…
— Ничего, — заверил его Терри.
— В любом случае, многого я все равно не смогу сказать. Мы не нашли ни черта в первый раз и немногим больше во второй. Так что же все-таки вы хотите от меня услышать?