Донор
Шрифт:
После смерти мальчика дневник стал свидетелем горького разочарования Шейлы от того, что ее наблюдения не были восприняты всерьез, и гнева в адрес тех, кто счел ее невротичкой. Постепенно нарастало ее разочарование в учреждении, когда стало очевидным, что сотрудники и руководство сплотились против нее. В дневнике была запись о встрече с местным журналистом, который вначале проявил интерес к словам Шейлы, но не стал доводить расследование до конца.
Данбару бросилось в глаза сходство между записями Шейлы Барнс и рассказом Лизы Фэйрфакс, которое нельзя было объяснить случайным совпадением. Одинаковой была не только суть — детали обеих ситуаций были поразительно идентичными.
Операцию Кеннету Лайнхэму проводил доктор Филипп Каннингем, старший ординатор Джеймса Росса на тот момент. Если верить Шейле Барнс, он тяжело переживал смерть мальчика, как и остальной персонал больницы, и даже согласился с Шейлой в частной беседе: такое сильное отторжение заставляет предположить, что причина заключается в донорском органе. Однако Каннингем отказался высказаться в открытую, предпочтя принять официальную точку зрения, что смерть мальчика была случайностью. В конце концов, результаты лабораторных исследований, проведенных в донорской больнице и в «Медик Экосс», показывали высокую совместимость органа с тканями пациента, так что больше говорить было не о чем. Ординатору нужно было думать о карьере.
Дальше в дневнике шло описание того, как Шейла ушла из «Медик Экосс», как заболела, как у нее, а затем у мужа обнаружился рак, и дальнейшего кошмара радио- и химиотерапии. Закончив чтение, Данбар почувствовал себя совершенно опустошенным. Теперь он мог сказать с уверенностью, что Шейла Барнс — женщина, достойная уважения и с честью выполнявшая свои профессиональные обязанности. Несмотря на то, как низко обошлось с ней руководство «Медик Экосс», в дневнике было на удивление мало гнева и горечи в отношении тех, кто предпочел игнорировать заявления медсестры и отмахнулся от них, посчитав заблуждениями истеричной женщины. Единственный раз, когда Шейла проявила признаки раздражения — это когда пациенту «омега» было оказано больше внимания, чем умирающему после пересадки почки мальчику. Она написала о «корыстолюбивых подхалимах, готовых перешагивать через людей в погоне за деньгами».
Закрыв дневник, Данбар несколько секунд задумчиво поглаживал его кожаную обложку, затем встал и налил себе еще джина. Он размышлял о том, что скажет начальству «Сай-Мед» в своем первом отчете, который должен отправить в конце недели. Два дня назад, до того как он встретился с медсестрами, все было просто. Он сообщил бы, что заявления медсестер скорее всего не имели под собой оснований. Его собственная проверка организации дел в «Медик Экосс» показала, что больница является средоточием всего самого лучшего в медицинском отношении и представляет собой хорошо организованное, отлично управляемое учреждение, в котором не бывает давления обстоятельств. И тот факт, что у двух пациентов, перенесших операцию по пересадке почки, развилась реакция отторжения, которая привела к смерти, — всего-навсего печальное совпадение.
Теперь же все изменилось. Стивен не мог объяснить заявления медсестер истеричностью, злым умыслом и даже, что казалось наиболее вероятным, слишком сильной эмоциональной привязанностью к своим пациентам. Он поискал в базе данных «Сай-Мед» другие подобные случаи — и совершеннейшее отсутствие таковых являлось важным фактором. Что ж, значит, в Лондон возвращаться еще рано. Стивен решил просто сообщить руководству, что его расследование продолжается.
Когда на следующее утро Данбар приехал в больницу, Ингрид была уже на работе.
— Как прошел день? — поинтересовалась она.
Данбар подозрительно посмотрел
— Очень интересно, — ответил он.
— К сожалению, я не смогла подготовить вам детальный отчет по стоимости лечения пациентов «омега», но мне удалось выяснить, когда и по какому поводу они обращались.
— Очень любезно с вашей стороны. Я вам очень благодарен. — С этими словами Стивен взял папку и положил ее в портфель.
— Какие у вас планы на сегодня?
— Я хотел бы обсудить показатели по рентгенологическому отделению. Мне кажется, расходы преобладают над доходами, поступающими от пациентов.
— Вы считаете, что пациенты должны больше платить за рентгенологическое обследование? — спросила Ингрид.
— Или следует уменьшить расходы. Вы могли бы сделать распечатку списка сотрудников отделения с указанием их зарплаты?
— Конечно. Что-нибудь еще?
— Я бы хотел посмотреть отделение, составить о нем представление, узнать, какие в нем используются производственные мощности. Не могли бы вы связаться с заведующим отделением и спросить, когда мне удобнее подойти?
— Минуточку. — Поговорив по телефону, она объявила: — Доктор Свенсен говорит — когда вам угодно. Сегодня с утра у них проводятся сервисные работы, поэтому до обеда отделение не принимает пациентов. Лучшего времени для экскурсии не найти.
— Вот и славно, — ответил Данбар.
— Хотите, чтобы я пошла с вами?
— В этом нет необходимости. Может быть, вы лучше займетесь подготовкой информации по отделению? А я прогуляюсь туда самостоятельно.
Данбар решил пробыть в рентгенологическом отделении до обеда, поскольку у него кончились идеи, чем занять Ингрид. Кроме того, он еще обследовал не всю больницу, и решил заполнить этот пробел, отправившись в рентгенологию окружным путем. Больше всего его интересовала лестница, ведущая вниз из коридора первого этажа. Никаких указателей рядом не было. Шагая по коридору в сторону рентгенологического отделения, Стивен решил наконец выяснить, куда ведет эта лестница.
Оглянувшись, чтобы удостовериться, что позади никого нет, Данбар резко свернул в сторону и сбежал по ступенькам вниз. Лестница упиралась в две двери. Он осторожно толкнул одну дверь — за ней обнаружился неширокий коридор. Освещение в нем было довольно скудным, и прошло несколько секунд, пока глаза привыкли к полумраку, который лишь кое-где разгоняли висевшие под потолком лампы, защищенные проволочной сеткой. По сторонам коридора, который, видимо, проходил через все здание больницы, находилось несколько дверей. Данбар исследовал их по очереди.
Первые три двери вели в складские помещения, выглядевшие одинаково — ряды металлических стеллажей, обозначенные цифрами и буквами алфавита, на которых находились разнообразные запчасти для медицинского оборудования и готовые приборы в больших картонных коробках. Четвертая дверь открылась в темную комнату, из которой на Данбара пахнуло сыростью и холодом. Он слегка отпрянул, когда холодный воздух коснулся его лица. Больничный морг, понял Стивен, увидев белые стены, простенький деревянный крест на одной из них и массивную дверь холодильника. Небольшие размеры помещения поначалу озадачили его, но затем он вспомнил, что это частная больница — элитное лечение для элитных пациентов. Люди приезжали сюда не для того, чтобы умирать. Он подергал защелку на дверце холодильника и открыл его. Струя холодного воздуха ударила ему в лицо. Внутри было только две полки для тел, нижняя и верхняя, обе пустые.