Дорога к Храму. Дилогия
Шрифт:
Учитывая, что за пятьсот сантэров можно купить себе кожаную куртку – и еще останется, то…
Молчание, а в данном случае – отсутствие вопросов, действительно – золото.
Впрочем, а чем я рискую? Активация купола по просьбе градоправителя – вполне законное и даже почетное, хоть и трудоемкое действо.
А что до причин, по которым это делается… Все равно ведь докопаюсь. Так или иначе.
– Когда?
– Как можно скорее. – При разговоре о делах он становился совсем даже не похожим на Хоря. Но, как оно обычно и бывает: раз окрестила – и теперь
– Три дня буду работать по три часа, – решила я. – Начиная с завтрашнего.
– А может, лучше за раз, но девять? – вкрадчиво предложил градоправитель. – А мы вам еще накинем… за срочность.
– Кто из нас маг – я или вы?
Ну не буду же я ему объяснять, что мало того что некоторые заклинания начинают действовать только через день после активации, но и я, даже после трех часов работы, буду больше напоминать наглядное пособие по некромантии, чем ведьму. А что говорить о девяти?
– Хорошо, пусть так, – недовольно согласился Хорь, у которого все равно не было другого мага и соответственно выбора. – Но через три дня купол должен работать.
И решив, что эффектно оборвал разговор, он вышел за дверь.
Ух встал, уперся всеми своими короткими лапками и уставился на мучительницу фирменным взглядом. «Ну что, садистка, долго ты еще будешь мучить бедную, маленькую, беспомощную собачку, отданную тебе на растерзание?!» – читалось в его несчастных карих глазенках. Прогулка длилась минут сорок, вытрепав мне уже изрядное количество нервов, и к логическому завершению пока не приближалась.
Ну какого йыра я решила, что вечерняя прогулочка с радостно виляющей хвостиком собачкой – это как раз то, что мне необходимо для обдумывания сложившейся ситуации?
Никогда не рассчитывайте хорошенько подумать на улице, если берете с собой собаку!
Сначала она будет упорно обнюхивать каждый кустик – уже даже я помню, что она его нюхала! – а потом брать стремительный старт, выворачивая хозяйке руку, и с дурным лаем нестись вперед, таща ее за собой как на буксире.
Но это – сначала. Потом станет еще хуже. Минут через двадцать она решит, что хватит с нее мучений, и дальше идти вообще откажется. Встанет и будет стоять, сквирьфь эдакая!
В моей голове в очередной раз всплыл вечный вопрос: что делать?
Брать Уха на руки и нести до дома было далеко и жарко. Да и к тому же – а где воспитательный момент?
Поэтому, слегка пораскинув мозгами, я присела и начала втолковывать удивленной таким поворотом собаке:
– Значит, так, маленькая сквирьфь! Либо ты сию минуту начинаешь передвигать свои лапки и самостоятельно тащишь тщедушную тушку до дома, либо я просто бросаю тебя здесь – и ты ищешь дом в гордом одиночестве, причем не рассчитывай тогда, что я еще хоть раз в жизни совершу подобную ошибку и поведу тебя гулять!
Сказать, что идущие поблизости люди удивились, – это неправильно.
Они просто шарахнулись в разные стороны, не забыв предварительно покрутить пальцем у виска.
А уж когда после моей пламенной речи Ух действительно устыдился своего неподобающего поведения и пошел… Полверсты дороги впереди и четверть позади – были «мертвой зоной»: люди предпочитали просочиться, впечатавшись в стену дома, чем пройти рядышком с собакомучительницей.
Только проскочив за порог родного дома, Ух побежал на кухню – выхлебать миску воды (и какой тогда толк от прогулки, спрашивается?), а заодно, беспомощно хромая на все лапки, пожаловаться Хильде на бессовестную ведьму, заставившую его, беззащитное создание, пройти почти три версты. Впрочем, увидев меня, не преминувшую отправиться по тому же самому маршруту, пес испуганно поджал хвост и ретировался на подстилку, где лег, раскинув уши, да так и продрых до самого утра.
– Добрый вечер, девочка. Как погуляли?
– Отлично, – автоматически солгала я. – А он всегда на прогулке такой… неактивный?..
– Ленивый, ты хотела сказать? По большей части. Он просто еще маленький и устает быстро. Мы с ним версту пройдем – минут десять на лавочке посидим, потом опять пойдем. А что?
– Э-э-э… – Когда странница, привыкшая днями и ночами идти по дороге, отдыхала через каждую версту? Да и скорость мою с Хильдиной вряд ли стоит сравнивать… – Да нет, ничего, я просто так спросила.
Записываться в собакомучительницы действительно было пора.
Я цапнула с печки кружку киселя и, пожелав Хильде спокойной ночи, поднялась в гнездо.
Кисель был горячим, но терпеть я никогда не умела. Впрочем, обжегшись три раза, пришлось, признав свое поражение, спуститься вниз за ложкой. Питье киселя старым как Древо способом «ложечка за маму, ложечка за папу» растянулось где-то на полчаса и, с трудом домучив небольшую с виду кружку, я растянулась на ковре, понимая, что кровать снова этой ночью не будет осчастливлена моим бренным телом… Ну и кворр с ней…
ГЛАВА 3
В рассветной свежести, ласково окутавшей Окейну, к городской ратуше шла селянская девушка. Длинные русые волосы заплетены в косу, спускающуюся ниже пояса, наивные голубые глаза с любопытством разглядывают огромные часы на здании, показывающие безнадежно неправильное время, губы расплылись в детской доверчивой улыбке…
– Ты куда, детка? – Такую даже грубо посылать-то совестно. Хоть ты и стражник.
– Я к градоправителю, – раздувшись от гордости за важность доверенного ей задания, радостно сказала «детка».
– Боюсь, тебе туда нельзя. Градоправитель сегодня злой, как йыр, сказал – никого не пускать, кроме этой ведьмы кворровой.
– А откуда вы знаете, что я – не ведьма? – наивно попыталась разыграть стражников девушка.
– Ха, так какая же ты ведьма? Градоправитель ясно в записке прописал: – Стражник достал из штанов замызганную бумажку и зачитал: – «Страшенная баба с ужасными черными космами и такими же глазищами. Бледная как мертвец, голос – хуже зубовного скрежета. Провести ко мне со всеми почестями и поставить за дверями усиленную охрану»!