Дорога на Дамаск
Шрифт:
Тут Кафари действительно нечего было сказать. Работа мужа была сверхсекретной, и Кафари не стремилась выяснить, в чем заключаются текущие обязанности Саймона. Даже Абрахам Лендан очень мало о ней знал. А с нынешним президентом, Жофром Зело-ком, Саймон старался не вступать ни в какие отношения.
Вернувшись, Лана Хейс стала с удивлением просматривать полупустые бланки:
— У вашего супруга очень необычная анкета!
— Как и его работа, — без обиняков заявила Кафари.
— Это верно. Ведь он все-таки не гражданин Джефферсона. К тому же он офицер, а это… —
— : Ну ладно, на сегодня хватит. Я позвоню вам, если от’ нас потребуют дополнительную информацию.
«Звоните, сколько вашей душе угодно, все равно ничего не узнаете!» — подумала Кафари, улыбнувшись заведующей одними губами.
— Ну вот, кажется, и все. Вы говорили, что вам надо спешить на работу.
— Да, в космопорт.
— Вот как? Считайте, что вам повезло. Сейчас так трудно найти работу. И что же вы там будете делать?
— Я инженер по психотронным системам.
— Инженер по психотронным системам?! — Заведующая вытаращила удивленные глаза на Кафари, которой внезапно захотелось ошеломить эту разговаривающую приторным тоном даму.
— Я проходила практику на мыслящем сухопутном линкоре.
У Ланы Хейс отвисла челюсть.
— Мм-да, — через несколько мгновений пробормотала она, с трудом собираясь с мыслями. — Видите ли, у пас тут в основном дети военных. Их мамы, как правило, не работают. В крайнем случае, они парикмахерши, швеи или маникюрши…
Кафари не верила своим ушам. Конечно, у нее практически не было знакомых среди жен других военных. Последние три года большинство ее времени занимала работа в космопорте и уход за дочерью. Саймон тоже почти ни с кем не общался на базе. Отчасти это объяснялось тем, что другие офицеры избегали его, чувствуя себя по сравнению с ним крайне незначительными. Они просто не знали, как держать себя с человеком, командующим боевой машиной, способной в одиночку уничтожить все вооруженные силы Джефферсона. К тому же этот человек подчинялся не их генералам, а непосредственно президенту планеты и командованию Кибернетической бригады.
В романтическом юном возрасте Кафари не понимала, как одиноки героические и легендарные офицеры Кибернетической бригады. Их всегда называли людьми особого сорта, и это было правдой.
На Джефферсоне их с Саймоном мало куда приглашали, и к молодой чете тоже никто не ходил, потому что все знали, что находится в ангаре по соседству с их домом. Кафари крайне редко приходилось общаться с женами других офицеров, и она совершенно не представляла суетливую пустоту их жизни. Почему же эти женщины, которые, кажется, свободны от необходимости тратить все свое время на уход за детьми, не желают внести достойный вклад в развитие родной планеты, а занимаются стрижкой и маникюром?!
В то время Лана Хейс уже задавала следующий вопрос:
— А где вы будете работать: на «Зиве-2» или в самом космопорте?
— В космопорте. Там я уже три года участвую сооружении орбитальной станции. Я ушла с работы два месяца назад, чтобы посвящать больше времени дочери, но потом приняли новый закон,
— Какая же вы патриотка, милочка! Я обязательно расскажу детям и воспитателям о том, что мама Елены Хрустиновой помогает восстановить нашу прекрасную планету.
— Благодарю вас… Если это все, я попрощаюсь с Еленой и полечу в космопорт.
— Как прикажете… Но если у вас есть еще несколько минут, я могу показать вам наш садик!
— Это было бы здорово. Я с удовольствием посмотрю, где у вас играют и учатся детишки, — с неподдельным интересом сказала Кафари.
Очень скоро она убедилась в том, что в брошюрах написана правда. Садик был действительно прекрасна оснащен и содержался в безукоризненной чистоте. На стенах висели красочные рисунки поучительного содержания. В шкафах висели маскарадные костюмы, а на полках стояли все мыслимые и немыслимые игрушки. Впрочем, Кафари с неудовольствием отметила про себя, что среди них не было ничего хотя бы отдаленно напоминавшего игрушечный пистолет или танк. Кафари это показалось очень странным. Ведь это же дети военных! Что же делать мальчику, вдруг захотевшему поиграть в своего папу?! Все это насторожило Кафари, решившую на досуге поразмыслить, о чем это говорит.
В остальном же садик был замечательным. Дети в любой момент могли сбегать на блиставшую чистотой кухню и попросить что-нибудь перекусить. И за все это родителям не надо платить! Старшие ребята могли пользоваться здесь после школы компьютерами, изучая информационную сеть планеты или играя в обучающие игры.
— По вечерам к нам приходит много школьников, — объяснила заведующая. — Они общаются, занимаются танцами, спортом, пользуются нашим оборудованием для научных опытов. Поэтому родителям не приходится покупать домой дорогие игрушки. А откуда им взять деньги, если мать не работает, а отец — простой военный?!
Кафари кивнула. Впрочем, она мысленно уже прикидывала, во что обходится содержание такого бесплатного детского центра, и гадала, сколько таких центров необходимо построить, чтобы их хватило на всех детей Джеферсона.
Не выражая вслух своих сомнений, она ограничилась тем, что сказала заведующей:
— У вас великолепный садик. Елене должно понравиться.
Лицо заведующей засветилось гордостью.
— Мне очень приятно слышать это от супруги половника. И вообще, вам нужно чаще ходить в гости. Я уверена, что жены других офицеров с радостью с вами познакомятся.
— Это было бы здорово!
— Конечно… Ну что ж, попрощайтесь с Еленой и счастливого пути!
Кафари застала дочь увлеченно складывавшей кусочки большой разноцветной головоломки. — Какая красивая головоломка! Тебе нравится здесь?
— Да-да-да-да, — сияя улыбкой, лепетала Елена.
— Ну вот и отлично. А сейчас мне надо на работу. Я скоро приеду за тобой. Поиграй пока в игрушки и с другими детьми! — Кафари чмокнула Елену в макушку и улыбнулась, когда та вылезла из-за столика, чтобы обнять ее.