Драконья ненависть, или Дело врачей
Шрифт:
Чужой холодный взгляд снова скользнул по окружающему меня побоищу и чужая мысль была додумана до конца: «В этих горах прячется еще много троллей и… прочей нечисти! В этих горах еще есть для меня работа!»
Тут я, словно очнувшись от некоего наваждения, крепко зажмурился и потряс головой. Когда я снова открыл глаза… все было в полном порядке – ни чужих взглядов, ни чужих мыслей…
Я немного постоял неподвижно, прислушиваясь к себе, и, облегченно вздохнув, еще раз огляделся. Пора было продолжать путь по желтой тропе, но тут мне пришло в голову, что рыцарь в таких роскошных доспехах пешим будет выглядеть
Так что я решил обеспечить себя лошадью, а дальше посмотрим по обстоятельствам.
Отделив от своего магического кокона некоторую часть, я принялся составлять заклинание Призрачной Плоти. За основу я взял свое умение превращаться в дракона, вернее создавать дракона из собственного магического кокона. Правда теперь мне надо было получить лошадь… Лошадь взнузданную и оседланную, которая понесла бы меня на своей спине, а не прятала внутри своего тела, как это делал дракон, а это оказалось достаточно трудной задачей.
После двух совершенно неудачных попыток, я даже не буду рассказывать, что за монстры у меня получались, мне наконец удалось сплести сложное, с тремя перехлестами и двумя тройными петлями, заклинание и получить нечто, весьма похожее на лошадь. У нее было четыре ноги, длинная грива и хвост, вытянутая морда – все, что положено иметь коняшке. Более того, это существо покорно подставило мне свою спину, оснащенную весьма неплохо получившимся седлом, имевшим под правой ногой странный косой карман без дна. Вот только было оно пурпурного цвета и… просвечивало, словно неплотный клок тумана!
Однако я решил прекратить свои магические изыскания и довольствоваться получившимся зверем – в конце концов, «лучшее – враг хорошего», а по мне лошадь была хороша!
Я назвал ее Пурпурная Дымка, а она мотнула головой, видимо, соглашаясь с этой кличкой. И вот, верхом на призрачной лошади, не выпуская из правой руки рукояти положенной на передок седла секиры, а левой подобрав поводья, я двинулся прочь с места побоища в сторону темно-серых скальных ворот, за которыми исчезали желтая тропа.
Дымка ходко шла по тропе, а я снова задумался о странном феномене касания двух миров, в результате которого из одного Мира в другой перетекает всякая зараза! Мне вдруг стало интересно, а что Земля переправляет в этот Мир в обмен на его… э-э-э… эпидемии.
Впрочем, эта тема долго меня не занимала, я вдруг почувствовал некое неудобство, словно чего-то не хватало в моем достаточно быстром и плавном передвижении по горной тропе. Я огляделся. Справа и слева от тропы расстилались все те же каменистые осыпи, позади них высились скалы самых разных оттенков серого цвета, впереди вырастали ворота, между которыми проскальзывала желтая нитка тропы. Окружающая тишина нарушалась только легким позвякиванием моего вооружения… И тут до меня дошло! Тишина!! Я не слышал топота копыт!!!
Наклонившись вперед я попытался как следует разглядеть ноги моего иноходца, и через минуту понял, что быстро мелькающие перед моими глазами тонкие сгустки пурпурного тумана оканчиваются неким подобием… львиных лап! Моя Дымка ступала совершенно бесшумно!!
«Ну вот!! – удивленно и в тоже время очень довольно подумалось мне, – А я хотел развеять это создание. Да ему цены нет!!»
Но вот моя странная лошадь оказалась между двух совершенно отвесных темно-серых гранитных стен, вставших по обе стороны от желтой каменистой тропы. Сразу же резко стемнело, словно пасмурный плаксивый день мгновенно превратился в поздний беззвездный вечер, готовый разразиться холодным дождем. К тому же воздух над тропой стал промозгло-сырым, и мне в спину задул несильный, но упрямый ветер.
Однако моя призрачная лошадка совершено не реагировала на изменение погоды, продолжая продвигаться вперед спокойной неутомимой рысью, и только ее длинная грива волновалась под напором ветра.
Чем дальше мы углублялись в это странное, словно прорубленное в скале одним ударом меча ущелье, тем темнее и угрюмее оно становилось. Высящиеся по сторонам гранитные стены плавно перетекли из темно-серого цвета в антрацитовый, и только тропа под лапами моего иноходца оставалась желтой, и даже приобрела некий золотистый отсвет. А впереди, как мне казалось, царила уже совершеннейшая чернота, словно гранитные стены смыкались там, превращая ущелье в некий непроходимый тупик!
Спустя несколько минут, я действительно уперся в тупик и не сразу понял, что тропа просто резко сворачивает вправо, ныряя в еще более тесное ущелье. Повернув, я двинулся по столь узкому коридору, что мог бы коснуться стен ладонями, а высоко-высоко надо мной чуть светлело далекое серое небо. А потом исчезла и эта светло-серая полоска – я оказался в высоком тоннеле или, точнее, в узкой высокой пещере. В полной темноте только узкая золотистая полоска тропы чуть отсвечивала под лапами моей лошадки, как будто некая нить, не дававшая нам окончательно заблудиться. И Пурпурная Дымка упорно продвигалась по этой ниточке не меняя своего неторопливого аллюра. Это лошадиное спокойствие передавалось и мне, так что я только похмыкивал, встречая все новые и новые повороты на своем пути и каждый раз повторяя при этом: «Ничего, куда-нибудь мы все равно приедем!»
Правда я все-таки наговорил заклинание Истинного Слуха, поскольку слух в такой темноте был гораздо важнее зрения, но окружающая меня тишина ничуть от этого не изменилась.
Скоро я потерял счет времени и уже плохо представлял какое расстояние прошла моя лошадь, я даже стал, как мне показалось, слегка придремывать… И именно в это момент в окружающей меня тишине раздался странный низкий, едва слышный, но при этом явственно угрюмый шепот. Я мгновенно произнес заклинание Полного Понимания и услышал:
– … но ведь он… развеян!.. Его накрыло дыхание Небесной Матери!!
– Ну, значит, Гвай что-то не так увидел, или не понял… или просто ошибся… – ответил ему другой, не менее тихий шепот, только чуть более высокий по тону. – Ты же видишь, вот он едет собственной персоной!..
– Как Гвай мог ошибиться, когда он сам был на Столе Скорби?! Он сам участвовал в последней битве против черных извергов сияющего дана Тона! Он сам видел, как Небесная Мать накрыла этих выродков и их дана своим дыханием!!