Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего
Шрифт:
– …сейчас и в час нашей смерти, аминь. Радуйся, Мария, благодати полная.
Тихий голос Лиззи продолжал машинально повторять слова молитвы, так же безотчетно, как я повторяла ругательства. Я держала Гортензию за руку, проверяя пульс, хотя необходимости в этом уже не было. Марсали горестно сжалась над крошечным телом, покачивая его на груди. Молоко закапало с набухшего соска, сначала медленно, потом все быстрее, падая, как белый дождь, на маленькое неподвижное личико в тщетной попытке напитать и помочь.
Воздух по-прежнему был удушающим, наполненным вонью, мухами и звуком молитв Лиззи, но хижина казалась
Снаружи послышалось шарканье, как будто что-то волочится по земле, мучительное бормотание и стоны от нечеловеческих усилий. Потом донесся мягкий звук падения и тяжелого хриплого дыхания. Патрик добрался до собственного порога. Брианна посмотрела на дверь, но она все еще держала на руках старшую девочку, по-прежнему живую.
Я осторожно положила безжизненную руку, которую держала, и пошла помочь.
Глава 61
Зловонная эпидемия
Дни становились короче, но солнце по-прежнему поднималось рано. Окна на фасаде дома выходили на восток, и утренние лучи сияли на выбеленных дубовых досках пола моей хирургической. Я наблюдала, как ослепительный поток света движется по обструганным доскам; если бы у меня был хороший хронометр, я могла бы разметить пол, как солнечные часы, поделив отрезки по минутам. Но пока что я отсчитывала минуты по ударам собственного сердца, дожидаясь, пока солнце достигнет стола, где в полной готовности стоял мой микроскоп, а рядом с ним лежали лабораторные стекла и мензурки.
Я услышала в коридоре мягкие шаги, и Джейми открыл плечом дверь, в обеих руках по чашке, обернутой лоскутом ткани, чтобы не обжечься.
– Ciamar a tha thu, mo chridhe? [30] – спросил он нежно и подал мне одну чашку, прижавшись губами к моему лбу. – Как обстоят дела?
– Могло быть хуже. – Я благодарно улыбнулась ему, но улыбку прервал зевок.
Мне не нужно было упоминать, что Патрик и его старшая дочь живы, – он тут же узнал бы по моему лицу, если бы случилось что-то плохое. Если не случится никаких неожиданных осложнений, то, по моим прогнозам, оба должны были выздороветь. Я пробыла с ними всю ночь, поднимая обоих каждый час, чтобы они по очереди пили медовую воду с солью и отвар мяты с кизиловой корой, который должен был успокоить кишечник.
30
Как ты, моя дорогая? (гэльск.)
Я подняла чашку и закрыла глаза, вдыхая свежий горьковатый запах, – отвар лебеды. Мыщцы спины и шеи начали расслабляться, предвкушая удовольствие. Заметив, как я покачала головой, снимая напряжение с шеи, Джейми положил теплую от чая руку под основание моего черепа. Я не смогла сдержать стона удовольствия от этого прикосновения, и он низко засмеялся, массируя мои затекшие мышцы.
– Тебе не пора в постель, саксоночка? Ты не спала всю ночь.
– О, я спала… чуть-чуть. – Мне удалось немного подремать у открытого окна, хотя время от времени меня будили мотыльки, привлеченные светом свечи. На рассвете пришла миссис Баг, свежая и от души накрахмаленная, готовая сменить меня на посту медсестры.
– Я скоро лягу, – пообещала
– Посмотреть? На что? – спросил он и поднял свой длинный прямой нос, подозрительно принюхиваясь. – Это что, дерьмо?
– Да, – ответила я, не пытаясь сдержать широкий зевок. Я взяла образцы стула, как можно более незаметно, у Гортензии и ее младшей дочери и у моих живых пациентов. Джейми пристально посмотрел на бутылочки.
– Что именно ты ожидаешь там найти? – поинтересовался он осторожно.
– Не знаю, – честно призналась я. – На самом деле, я могу ничего не найти. Или найду то, что не распознаю. Но есть вероятность, что Макниллы заболели от амебы или бактерии… Амебу я распознаю, они крупные. Относительно, – добавила я поспешно.
– О, ай? – Он сдвинул медные брови. – И зачем это тебе?
Это был хороший вопрос.
– Ну, отчасти из любопытства, – признала я. – Но, если я узнаю микроорганизм, который вызвал болезнь, у меня будет больше информации – например, сколько она длится, есть ли осложнения, на которые нужно обратить внимание. Насколько она заразная.
Глядя на меня, он замер с чашкой, наполовину поднятой ко рту.
– Ты можешь этим заразиться?
– Не знаю, – призналась я. – Скорее всего, да. Меня вакцинировали от сыпного и брюшного тифа, но эта штука на них не похожа. А от дизентерии и кишечной лямблии вакцины нет.
Брови Джейми сдвинулись еще плотнее и остались в таком положении, пока он пил чай. Его пальцы сжались у меня на шее в последний раз, и он убрал руку.
Я осторожно прихлебывала собственный чай и удовлетворенно вздыхала, ощущая, как горячая жидкость катится по горлу и опускается в желудок уютным грузом. Джейми присел на стул, вытянув длинные ноги, и посмотрел на дымящуюся чашку у себя в ладонях.
– Как считаешь, саксоночка, чай горячий?
В ответ я приподняла брови. Обе чашки по-прежнему были обернуты тканью. И я чувствовала живой жар кожей ладоней.
– Да. Почему ты спрашиваешь?
Он поднял чашку, набрал в рот чая и немного подержал его там перед тем, как сделать глоток. Я видела, как задвигались мышцы у него на горле.
– Пока я делал чай, на кухню зашла Брианна, – сказал он. – Она взяла таз и кусок мыла, потом набрала черпаком горячей воды из чайника и вылила на руки – сначала на одну, потом на вторую. – Он остановился на мгновение. – Я снял кипящую воду с огня за пару секунд до этого.
Глоток чая пошел не в то горло, и я закашлялась.
– Она обожглась? – спросила я, откашлявшись.
– Да, – мрачно ответил он. – Она жестко отскребла все от локтей до кончиков пальцев, и я видел волдырь в том месте, куда упала вода. – Он замолчал, и я встретила его взгляд поверх своей чашки, голубые глаза потемнели от тревоги.
Я глотнула еще своего чая без меда. Комната была прохладной в этот рассветный час, и от моего дыхания в воздух поднимались облачка пара.
– Дочь Патрика умерла у Марсали на руках, – тихо сказала я. – Брианна держала вторую девочку. Она знает, что болезнь заразная.