Джудит
Шрифт:
Джудит поняла, что все хитрости бесполезны. Это только осложнит ситуацию.
— А у вас есть доказательства? — сухо поинтересовалась она.
— Ровным счетом ничего доказывать не собираюсь. Я же сказал: вы можете дурачить кого угодно из этих пустоголовых идиотов. Но мою семью оставьте в покое.
И, подхватив Джудит под локоть, он повел ее по низким ступенькам на лужайку. Разветвленный луб отбрасывал на нее гигантскую тень. В глубине этой тени маркиз остановился.
— Итак, мисс Джудит, я хочу, чтобы вы дали мне слово прекратить свои заигрывания
Джудит пожала плечами:
— Не моя вина, что он влюбился.
— О нет, это именно ваша вина. Вы думаете, я не наблюдал за вами? — Он прислонился к стволу дуба и скрестил руки на груди, устремив взгляд на бледный овал ее лица и золотистые огоньки в глазах. — Вы ловкая кокетка, сударыня. И мне бы очень хотелось, чтобы вы обратили свои прекрасные глазки вместе со всем своим сомнительным искусством на какого-нибудь другого молодого дурака.
— Это дело вашего кузена — кого ему любить. Не понимаю, милорд, при чем здесь вы?
— Мне до всего есть дело, если это касается моего подопечного. Особенно если он попадает в сети, ловко расставленные аферисткой и безнравственной нахалкой, у которой…
Звук пощечины звонко отозвался в тишине июньской ночи.
Джудит всхлипнула и отвернулась от него, прижав руки к щекам, показывая, как она борется со слезами и что ее гордость, ее чувства глубоко уязвлены. Это должно было обезоружить Маркуса Девлина. Если не сработает, она придумает что-нибудь еще. Сейчас во что бы то ни стало надо исключить риск того, что до лондонских клубов дойдут обвинения в адрес Давенпортов. В данный момент она не могла придумать ничего лучше, чем разыграть оскорбленную невинность. Может быть, это вызовет у него сочувствие, а стало быть, готовность молчать в будущем?
— Что вы знаете обо мне?.. Вы ничего не знаете… — прошептала она, сдерживая рыдания. — Вы и представления не имеете, сколько нам пришлось пережить… и каково нам сейчас… У меня и в мыслях не было кого-нибудь обидеть, причинить кому-то вред, не говоря уже о вашем кузене…
»А она действительно актриса, причем высшей квалификации», — подумал Маркус и потер ладонью горящую щеку, все еще чувствуя на ней следы ее пальцев. По какой-то причине ее прекрасная игра на него не подействовала. Хотя выглядело это все очень убедительно, так убедительно, что он уже начал сомневаться. Такая бурная демонстрация оскорбленной добродетели совсем не сочеталась с тем образом циничной аферистки, какой он себе нарисовал.
Не обращая внимания на ее сдерживаемые всхлипы, он бесстрастно заметил:
— А у вас тяжелая рука. Кто бы мог подумать! Это при вашей-то изящности.
Это была не та реакция, на которую она рассчитывала. Подняв голову, Джудит произнесла с холодным достоинством:
— Вы должны извиниться передо мной, лорд Керрингтон.
— Значит, с больной головы на здоровую? — Он продолжал потирать щеку, рассматривая Джудит в упор.
Этот его взгляд не оставлял девушке никаких иллюзий. Разумнее всего сейчас покинуть поле боя и прекратить ненужную конфронтацию.
— Вы не джентльмен, милорд. — И она снова повернулась к дому.
— О нет, вам не удастся уйти таким образом, — произнес Маркус. — По крайней мере не сейчас. Мы еще не завершили нашу дискуссию, мисс Давенпорт.
Он поймал ее за руку, и пару секунд они стояли не двигаясь. Джудит лицом к дому, ее преследователь — если можно было так назвать маркиза, — все еще прислонясь к дерену.
— Сударыня, ваши действия неоправданны. Такая реакция, и фактически без причины…
— Сэр, вы меня жестоко оскорбили. Разве это не причина? — прервала она, думая о том, как бы снова не оказаться в словесной ловушке.
— Мои упреки справедливы, и вы это знаете не хуже меня. Вы допустили ошибку, сударыня. Вы и ваш брат, как бы это лучше выразиться… являетесь профессионалами в весьма экстравагантных методах игры…
— Я хочу вернуться в дом. — С ее стороны это было похоже больше на мольбу, чем на требование.
— Еще минутку. Сейчас вы великолепно и убедительно разыграли оскорбленное целомудрие. Очень убедительно. Но я бы не возражал вкусить от вас нечто более приятное, чем пощечина.
Он привлек ее к себе, как рыбак вытягивает леску из воды, а она приближалась к нему столь же неохотно, как и рыба, попавшая на крючок.
— По-моему, будет справедливо, если вы приласкаете щеку, которую ударили.
Он приподнял ее лицо за подбородок. Взгляд черных глаз Маркуса смягчился. Но там, в глубине, за улыбкой таился опасный блеск, который заставил Джудит затрепетать.
— Вы хотите, чтобы я поцеловала вас, сэр, как ребенка в поцарапанную коленку? — Она подарила ему улыбку, показывая, что прощает его, и с изумлением отметила, что Маркус удивлен. «А это уже хорошо!» — подумала Джудит, стремительно поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Вот так будет лучше.
И, выскользнув из его внезапно ослабевших рук, она танцующей походкой выбралась поскорее на освещенное место.
— Желаю вам спокойной ночи, лорд Керрингтон, — произнесла Джудит и упорхнула в воздушном шелковом платье цвета топаза.
Маркус глядел ей вслед. На что она надеется, эта дерзкая девчонка? Неужели думает мериться с ним силами? Он был огорчен, озадачен, но более всего он был заинтригован.
»Ничего, если она от Чарли не отстанет, я найду более действенное средство», — решил Маркус Девлин.
Джудит вернулась в игорный зал, но только затем, чтобы распрощаться со всеми, сославшись на головную боль. Чарли — сама заботливость — умалял позволить проводить ее до дому, но, бросив игру, сразу же поднялся Себастьян:
— В этом нет необходимости, Фенвик. Сестру домой провожу я. Признаться, и я бы не возражал сегодня пораньше лечь в постель. Неделя была очень трудной. — Он зевнул и улыбнулся партнерам за столом.
— Вам чертовски сегодня везло, Давенпорт, — со вздохом заметил один из играющих, посылая ему через стол свою долговую расписку.