Его маленькое (не) счастье
Шрифт:
— И в чем же моя вина? — выходит раздражительно. Меня начинает утомлять эта женщина.
— Вы слишком много ей позволяете. Упустите дочь сейчас — в подростковом возрасте она станет неуправляема. Мой вам совет…
— Давайте без советов, — обрываю ее я. Все нормально с моей дочерью. — Не воспитывайте ее больше. Просто занимайтесь хозяйством.
Света кивает, сжимает губы и отворачивается к плите. Как-то сразу пропадает аппетит. Не хочется есть еду, приготовленную ее руками. Отравит еще. Разворачиваюсь, чтобы покинуть кухню, но останавливаюсь.
— И да,
— Хорошо, — не очень довольно отзывается она. Теперь эта женщина не нравится и мне.
Оставшийся день проходит без эксцессов. Лерка смотрит телевизор, Света на кухне, а я в кабинете который час просматриваю резюме нянь. И это, оказывается, очень сложно, когда дело касается собственного ребенка. Выбор большой, а выбирать некого. Одна — слишком молодая, вторая — слишком старая, третья не внушает доверия с первого взгляда. А те, кто внушают, уже не ищут работу. Захлопываю ноутбук, нахожу номер старой няни, которую уволила Марьяна. Милейшая была женщина, и Лерке нравилась, девочка воспринимала ее как бабушку.
— Елена Владимировна. Возвращайтесь, Лерочка по вам скучает.
— Я не могу, Платон Яковлевич, у меня внук родился, я дочери помогаю.
— Удвою зарплату.
— Ну что вы. Не обижайтесь. Внук — он дороже.
— Я понимаю. Извините за беспокойство, — скидываю вызов, откидываю телефон на стол. Тру лицо, хочется напиться. Но лечение и ответственность за дочь не позволяют.
— Папа! Папа! — опять кричит Лера. Дежавю какое-то. Казалось, Светлана меня поняла.
Выезжаю в гостиную и наблюдаю картину того, как Светлана крепко держит мою дочь за запястья, а та пытается вырваться. Внутри меня поднимается волна ярости.
— Опустите ее немедленно! — сквозь зубы проговариваю я. Женщина отступает, Лера садится на диван, утирая слезы. Такая обиженная зайка, сердце сжимается.
— Платон, она… — пытается оправдаться Светлана.
— Замочи! — уже не церемонюсь. — Лера, что произошло?
— Может, я скажу? — недовольно фыркает няня.
— Нет, сначала я послушаю дочь! Лера?! — выходит нервно даже в сторону ребёнка.
— Я просто хотела досмотреть сказку. Тут немножко осталось, — указывает на телевизор.
— И?
— Она не дала, выключила. Сказала, что нужно спать. Но завтра же выходной! — обиженно всхлипывает дочь.
— И все?! Почему она тебя держала?!
— Потому что я не хотела идти спать.
Разворачиваюсь няне.
— Ваша версия, — взмахиваю рукой, призывая ее говорить.
— Во-первых, меня оскорбляет ваше отношение ко мне! Во-вторых, неважно какой день, у ребенка должен быть строгий режим. В-третьих, ваша дочь очень агрессивна ко мне, она меня толкнула.
— Я не толкала! — всхлипывает Лерка, продолжая размазывать слезы, вскидывает руки к лицу, и я вижу красные пятна на ее запястьях.
— Толкала! Вот что я вам говорила об упущенном воспитании. Она не уважает старших! — настаивает няня.
— Хватит! Вы уволены! Немедленно покиньте нашу квартиру! — срываюсь я. До появления этой женщины с моей дочерью
— Меня нанимала Марьяна Евгеньевна.
— Так поезжайте и нянчите Марьяну Евгеньевну. Деньги плачу вам я.
— Хорошо! — зло кидает мне женщина и нервно убегает наверх за вещами. Подъезжаю к дочери, отрываю ее руки от лица, поглаживаю большими пальцами красные пятна.
— Ну все, зайка. Мы справимся сами. Ее ты больше не увидишь, — обнимаю дочь, прижимая к себе. — Какую сказку ты смотрела?
— Золушку, — шмыгает носом Лерка. — Новую.
— Давай иди умойся и досмотри. Можешь взять пончик из холодильника. А я пока провожу Светлану.
Алиса
— Саш, а можно спросить?
Я у Арона и его жены. Они купили соседний дом, снесли забор, и теперь мы живём в одном огромном дворе, но в разных домах. Нет, у Миланы и Мирона большой дом, но каждая семья хочет жить отдельно. Сашка классная. Мы дружим. Даже больше, чем с сестрой. Милана слишком впечатлительная. И я иногда сбегаю к Сашке, когда нет Арона.
— Ну попробуй, — хитро на меня посматривает, заправляя кофе в машину.
— Плохо, когда девушка навязывается?
— Не очень хорошо. Мужчины — охотники. Им азартно брать самим, без разрешения.
Наблюдаю, как она берет чашки и подставляет их под аппарат, делая нам капучино.
— Ну девушка же должна как-то показать свою симпатию. Как ты дала понять Арону, что он тебе нравится?
Сашка смеется, садясь за стойку напротив меня.
— Ничего я ему не показывала, — хитро шепчет мне. — Он просто взял все, что ему нужно. Не спрашивая, похитив меня, — подмигивает мне, спрыгивает с высокого стула и ставит перед нами чашки с кофе.
— Он тебя похитил?
— Да-а-а-а и не раз. Он просто приходил и забирал меня каждый раз, когда мы были не вместе. Пока не присвоил окончательно.
Вздыхаю, отпивая капучино. Становится грустно. Я действительно навязываюсь. Мужчина моей мечты явно не придет за мной и не присвоит. Это даже не грустно. Это горько до привкуса полыни во рту.
— Но ситуации, темпераменты и люди разные, Алиса. Платон — он другой.
— А при чем здесь Платон? — делаю вид, что не понимаю. Я привыкла скрывать этот факт от близких. Милана меня не поддерживает. Точнее, она настолько правильная, что такого расклада не принимает. «Он женат, и ты не должна его любить». Но сердцу все равно.
— Алиса, я заметила твою привязанность к Платону, еще когда ты была ребенком. Ты же вся в нем. И это неплохо. Просто Платон — он гиперответственный, слишком правильный, я бы сказала. Либо слишком холодный и расчётливый, чтобы впустить в свою жизнь чувства и поддаться им. Но навязываться не нужно. Нужно играть. Заинтересовать собой, но близко не подпускать, даже когда ему этого захочется, нельзя сдаваться сразу, пусть прочувствует все на себе.
— Я так не умею… — вздыхаю. Он только посмотрит на меня — и я уже таю. А от его близости, запаха вообще ноги подкашиваются…