Эхопраксия
Шрифт:
«Сосуды расширяются. Она переключается в охотничий режим. Значит, не игра, и даже не оправдание, а повод».
– Я им займусь, – раздался голос позади.
Брюкс попытался обернуться, но бесстрастный взгляд Валери пришпилил его к месту, словно бабочку.
– Я серьезно, – бледная вспышка, бежевый комбинезон. Лианна вплыла внутрь и затормозила у стены. – Я тут все закончу. Твоим парням, кажется, необходимо руководство снаружи, на корпусе.
Глаза вампирши метнулись на сломанную руку, потом снова на Брюкса. Он моргнул,
– Нужно вытащить тебя из скафандра, – сказала Лианна, откручивая его шлем.
Она постриглась: теперь дреды доходили лишь до челюсти.
Брюкс ссутулился и потряс головой:
– Ты можешь так просто с ней разговаривать?
– А что такого? Я просто… говорю. – Шлем покатился по отсеку. Все еще дрожа, Брюкс занялся молниями и застежками. – Ничего особенного.
– Нет, в смысле… – Он перевел дух. – Она разве тебя не пугает?
– Вроде нет. – Лианна взглянула на аптечку, плававшую сбоку. – Твою мать, она заставила тебя этим пользоваться?
– Эта тварь, двинутая на всю голову.
Синтет пожала плечами:
– По человеческим меркам, конечно. Но опять же… – Она постучала носком ноги по переборке, и из углубления в стене развернулась диагностическая койка. – Какой смысл было вытаскивать вампиров из плейстоцена, если бы их мозги работали как наши?
– Так ты не боишься?
Лианна задумалась на секунду:
– Раньше вроде боялась. В смысле, как жертва хищника, да? Безусловная реакция.
– Точно.
– Чайндам сказал, что беспокоиться не о чем.
Она жестом пригласила биолога лечь. Дэн подплыл ближе и позволил привязать себя к койке, ремни обхватили поясницу. На стене сразу расцвели параметры биотелеметрии.
– И ты ему поверила? Им. Этому. Какое местоимение подобрать для роя?
– Конечно, – Лианна провела пальцем по колонке биопоказателей и от чего-то поморщилась. – Ладно, давай посмотрим, что тут у нас.
Она осмотрела отсек («Надо как-нибудь вещички распаковать») и открыла серебряный ящик с медицинскими иконками. Порылась внутри, с полки инструментов взяла шинное ружье, переключила его в режим «ОСТЕО» и ткнула дулом в сломанную лодыжку:
– У тебя нервоблок стоит?
Дэн кивнул:
– Джим что-то мне вколол.
– Это хорошо. Иначе будет очень больно, – Лианна выстрелила. Дэн едва успел заметить черные волокна – тонкие, как филярии, – а они уже, лихорадочно молотя хвостиками, зарылись в плоть и исчезли.
– Когда блок пройдет, может чесаться, – Лианна оглядывала отсек в поисках других сокровищ. – Когда задеты маленькие косточки, сетка устанавливается не сразу… Ага, вот оно!
В этот раз куб оказался цвета слоновой кости – нет, прозрачный. Оттенок давал густой фиксирующий гель внутри. Когда женщина вскрыла крышку, тот дрожал будто желе.
Материала в одном ящике хватило бы, чтобы загипсовать десять человек с головы до ног. Пока синтет набирала пригоршню, Брюкс поглядел по сторонам и нашел еще штук шесть таких же сосудов.
Гель корчился в руках Лианны, разогреваясь от телесного тепла.
– Куда мы летим? – поинтересовался Дэн. – И сколько, по их ожиданиям, будет сломанных костей в месте нашей цели?
– А у них нет ожиданий. Они просто любят, когда все предусмотрено. – Лианна шлепнула вязкую массу на больную лодыжку. – Не двигайся, пока не схватится!
Гель чудовищной амебой заскользил вокруг лодыжки, образовав сплошную полосу, прополз пару сантиметров вверх по икре и вниз, на пятку, а потом замедлился и застыл в кислородной атмосфере.
– Вот, – Лианна закрыла куб, прежде чем масса внутри покрылась коркой. – Боюсь, придется поносить пару дней. Обычно мы снимаем повязку через восемь часов, но ты сражаешься с остатками вируса, и, если задрать метаболизм, зараза может спланировать свое триумфальное возвращение.
Лаккетт, кричащий в агонии… Газон, усеянный корчащимися телами… Болезнь столь беспощадная и быстрая, что тело застывает в трупном окоченении, пока жертва еще жива…
Брюкс закрыл глаза:
– Сколько?
– Чего?
– Мы многих оставили?
– Дэн, я не списывала бы этих парней со счетов. Знаю, как хреново все выглядит, но если я тут чему и научилось, так это пониманию, что перехитрить Двухпалатников невозможно. Они всегда на десять шагов впереди, и у них всегда есть планы внутри планов.
Брюкс подождал, пока голос в голове умолкнет. Затем спросил снова.
Поначалу она не ответила, но потом сказала:
– Сорок четыре.
– На десять шагов впереди, значит, – повторил он в своей личной тьме. – И ты в это веришь?
– Да, – торжественно ответила Лианна.
– Они ждали, что погибнут сорок четыре человека, спланировали их смерть. Хотели…
– Они НЕ хотели…
– Взяв эту… это чудовище с собой, они знали, что делают. У них, значит, все под контролем.
– Да, именно так, – в ее голосе не было даже намека на сомнение.
Брюкс вдохнул и выдохнул, задумался о слабом неожиданном запахе изо рта, о комке, что прямо сейчас начал расти в горле.
– У меня такое чувство, что вера доходит до тебя с трудом, – мягко произнес женский голос спустя несколько секунд. – Но иногда все происходит, так сказать, по воле Божьей.
Дэн открыл глаза. Лианна внимательно смотрела на него – добрая, милая и совершенно безумная.
– Пожалуйста, не говори так, – сказал Брюкс.
– Почему нет? – Казалось, она искренне удивлена.
– Потому что ты не можешь верить всерьез… Потому что все это – сказки, и ими слишком много…
– Это не сказки, Дэн. Я верю в творящую силу, которая существует за пределами физической реальности. Верю, что именно она дала жизнь всему живому. И ты не можешь винить ее за всю ужасную хренотень, которую творили, прикрываясь ее именем.