Эти глаза напротив
Шрифт:
– Им нужен Павел. И девушки. Девушек можно выдать трупами. Павел нужен живой. Тогда они уйдут. И не тронут нас.
– Трупами? – взвился один из охранников. – Он сказал – трупами?! Вот урод! А ведь крутился вокруг…
Судя по захлебывающемуся иканию, кто-то саданул оратора под дых.
– Мартин сейчас всего лишь что-то типа передатчика, – процедил Дворкин. – Его личность, скорее всего, полностью отключена.
И не только его. Следующим заговорил Олежка:
– Варя, они меня убьют. У тебя на глазах. Ты ведь не хочешь, чтобы меня убили?
Климко:
– Моника,
– Совсем…..! Удавлю на..! Извини, Варя.
Кажется, Александр коротко и емко выразил общее мнение по поводу происходящего.
Глава 33
И в этот момент, аккуратно обогнув выстроившихся в ряд заложников, вперед вышел один из змеев.
Ну а как их еще называть? Змеи и есть. Подколодные. Повыползали из неведомых нор, Павел им понадобился. Непонятно пока – зачем?
Возраст этих гадюк довольно сложно поддавался идентификации, но вышедший вперед казался старше других. И явно был главным в этом клубке.
Он внимательно осмотрел вход в лечебницу, нашел камеру видеонаблюдения и, приблизившись к ней вплотную, произнес, в упор глядя на нас. Вернее, в камеру, но его неподвижные желтые глаза буквально притягивали наши взгляды. А голос звучал медленно и монотонно. Завораживающе, я бы сказала.
– Вы все слышали? А главное – ты, Павел, слышал? Мы – твои родственники, ты это, думаю, уже понял. И среди нас ты будешь равным. Никто не будет называть тебя уродом, монстром, чудовищем. Ты – уникум, Павел! Мы ждали твоего появления на свет тысячи лет…
– Потрахивая между делом наших девушек, – буркнул кто-то из охранников.
Говорят, что змеи вроде глухие, но конкретно эта особь глухотой точно не страдала.
– Грубо, но верно, человек, – усмехнулся гадюкин. – И как видишь, результат этого, как ты выразился, потрахивания оказался в итоге превосходным. Зачем тебе умирать ради него, человек? И ради незнакомых тебе девчонок? Вам ничего не будет, если отдадите их нам! Мы сумеем все устроить так, что никто ничего не узнает. Все будут уверены, что девушки просто свихнулись от пережитого и покончили с собой. Но самое главное – вы все в этом будете уверены! И никаких угрызений совести в будущем! Ну, соглашайтесь! Соглашайтесь. Соглашайтесь…
Его немного странный, какой-то шипящий голос заполонил все пространство холла, накатывая волнами, словно вечерний прибой. Умиротворяющий такой, шелестящий, дарующий покой и забвение прибой…
И мне уже не было страшно. И горько тоже не было. В конце концов, Мартин и Олег будут живы… И маме с папой будет легче перенести мою смерть. И вообще – как можно быть такой эгоисткой? Рисковать жизнью стольких людей – не говоря уже о любимых мужчинах – ради спасения собственной шкуры?! Надо сейчас пойти и открыть дверь…
– Стоп! Очнитесь! Саша, немедленно отключи звук и изображение!
Голос Павла не обволакивал,
И подействовало! Все, в том числе и я, вздрогнули и озадаченно начали оглядываться по сторонам, а Дворкин судорожно выполнил приказ Павла, отрубив связь с внешним миром.
А затем передернул плечами, словно стряхивая с себя наваждение, и с силой провел руками по темно-коричневой от загара лысине:
– Вот ведь какая мощная тварь, а? Сумел даже через видео в транс вогнать! Спасибо, Паша!
– Не за что, – криво усмехнулся тот.
– Хорошо хоть, что гора их сдерживает! Осталось как-то продержаться до подхода наших ментальных, так сказать, сил. Надо их отвлечь переговорами, чтобы заложников не тронули.
– Не до конца, – глухо произнес Павел, устало откинувшись на изголовье.
– Что – не до конца? – Дворкин озадаченно нахмурился и наклонился над подопечным, внимательно вглядываясь в его осунувшееся лицо. – Что ты имеешь в виду?
– Гора сдерживает их ментальную атаку, но не до конца. Мне приходится подключаться. Хорошо, что воздействие не постоянно, иначе не знаю, сколько я бы смог продержаться… Мы слишком близко от поверхности. Наверное, если бы смогли уйти вглубь, мне было бы полегче. Но мы не можем.
– Почему это? – Александр кивнул на расположенную в дальней стене холла дверь. – Насколько мне известно, там – уходящие в глубь горы выработки. Они просто не очень просторные, узкие и невысокие, поэтому их приспосабливать под нужды клиники не стали. Но и полностью заложить туда вход кирпичами тоже сочли неразумным – туда собирались водить, вернее, возить на креслицах пациентов с самой тяжелой формой легочной патологии. Там концентрация соли в воздухе, конечно, максимальна, но не думаю, что пара-тройка часов так уж нам навредит.
– Так идемте скорее туда! – оживился один из секьюрити. – Хрен с ним, что тесно! В тесноте, как говорится, не в обиде. Мне что-то не хочется змеиным зомби становиться! Да и никому не хочется, да, мужики?
– Точняк! Да! Лучше в крысиный ход, чем в змеиную нору! – возбужденно загомонили мужики.
– Ну, – Дворкин повернулся к Павлу, – едем дальше?
– А вы ничего не забыли?
От обиды мой голос совершенно неуместно дрожал, да и в целом разнюнилась: слезы по щекам закапали, нос мгновенно заложило. Тоже мне, Лара Крофт местечкового розлива!
– Если вы имеете в виду заложников, – сухо ответил Дворкин, отводя глаза, – то – нет, не забыл. Но моя задача – охранять прежде всего Павла. И вас, разумеется. Или вы готовы пожертвовать собой ради ваших близких? Если так, то это глупо. Не думаю, что твари выполнят свое обещание. Поверьте моему немалому опыту – в подобных ситуациях свидетелей обычно стараются не оставлять в живых.
– Так что же, теперь забиться в подземелье и трусливо ждать, пока за нами приедут? А Олежку и Мартина…