Это другое
Шрифт:
— Ага, два дня где-то шлялся. Без нас! — вложив всю свою боль и страдание в последнюю фразу, вторила ей жаждавшая движ Кристина.
— Бессердечный! — уже чуть ли не содрогалась от сладостных страданий испорченная Эльвира.
— Ему, видите ли, мало наших страданий, так он, вон, ещё... какую-то нашел! — не находила слов, чтобы выразить возмущение, голубоглазая блондинка.
— Да ещё такую... никакую! — негодовала именно по этому, похоже, поводу черноглазая брюнетка.
— Да-а-а!!! — уже, как видно, не способная сформулировать мысль, чуть ли не рычала зеленоглазая школьница, чьи рыжие кудри сейчас прямо-таки мистическим образом едва
— Забавно у вас тут, — очаровательно поморгав, лишь пропищала себе под нос, ну или на ухо товарищу капитану, синеокая товарищ лейтенант, убравшая за ухо черные блестящие волосы своего длинноватого каре.
— Девочки, — с тяжелой, прямо скажем, интонацией начал, что-то дописавший и отвлекшийся наконец Силин, однако продолжил всё же значительно мягче, так как три пары глаз, зеленых, голубых и черных, смотрели на него теперь, как на готовую рвануть бомбу, то есть прищурившись и даже чуть вжав шеи, ещё одна пара, синих — с интересом и некоторым удивлением, ну а последняя, серых и недавно присоединившихся — с некоторым даже азартом. — Не шумите, девочки. И я, если вы ещё не заметили, силой никого не удерживаю.
— Ах, как тут у вас всё запутано, — восхитилась мимо как раз «проплывавшая» своей соблазнительной походкой та самая обладательница азартных серых, или даже серо-голубых глаз, а заодно и очередного каре. На этот раз платинового и настолько идеального, что какого-то даже неестественного, словно это... нет, не парик, а результат работы гримера сразу перед сценой с сантехником, а то и двумя сразу. Ну а проверенным уже способом, вроде как невзначай задев юношу своим роскошным бедром, сегодня затянутым в ещё более соблазнительную юбку, Ольга Ильинична продолжила. — Силин, ты поражаешь меня! Насколько за эту неделю возросла твоя популярность, настолько же и повысилась успеваемость. Поразительно! Почерк вот только в домашках несколько более округлый стал и, я бы сказала, женственный(зырк на потупившуюся рыжую). Ой, какая прелесть! Это у тебя на пальчике реплика одного из тех самых золотых колечек из княжеств? Надо же! Где покупал, я тоже себе такое хочу. Последний же писк!
— Детский сад, — не умолчала Котова, закатив свои голубые очи, когда как Рогова лишь сузила свои черные и теперь поглядывала с подозрением на спокойного как слон Силина, ну а Сомова прятала за стеклами очков свои лукавые зеленые. Прекрасова, к слову, лишь глупенько хлопала своими синими, но заметку себе сделала о явном недосмотре.
— Это настоящее, — немногословно спрятал, как говорится, на виду потайное пофигистичный школьник, вяло водя своими скучающими сейчас, холодно серыми глазами.
— Ах, Слава, Слава, а я думала, ты уже вырос из коротких штанишек, — с сожалением вздохнула, прекратив плотоядно облизываться на, как видно, ей во всяком случае, ещё совсем ребенка, порочная училка, после утраты интереса к жертве направившаяся дальше со своим подносом. — Чао, малышня!
— От-эта задница у неё! — не умолчала Рогова, проводив глазами роскошные формы и явно предмет зависти.
— А повиляла-то, повиляла как! — брюзжала недовольная конкуренцией Котова.
— Как и сказал, — не дав озвучить Сомовой своё очень ценное мнение об удалившейся училке, продолжил Силин, который не особо-то и нуждался уже аж в трех красавицах. — Никого не держу! Мне не доставляет никакого удовольствия неволить, а тем более мучать вас, поэтому предлагаю расставить все точки над [Ткхе]! Тьфу ты, над «i», я имел ввиду.
При всём при этом рыжую,
— Мне бы это... в туалет мне, — пропищала Сомова, на которую жестокие слова её бессердечного парня произвели отличный от всех прочих эффект, и этой странной девушке, побывавшей только что на пике, действительно не мешало бы сменить бельё.
— Я — никуда не уйду! — бескомпромиссно заявила черноволосая Рогова, усевшись на руки ещё сильнее покрасневшей рыжей. Свободных мест просто не было, а не то, чтобы Сомова была чудо как хороша в роли подушки под попу.
— Три, четыре — невелика разница, — пожала плечами Котова, эротично, как ей показалось, откинув золотистый локон и по хозяйски облокотившись на плечи юноши своей, самой выигрышной на фоне всех присутствующих, грудью. Во всяком случае, Ольга Ильинична далеко, поэтому пока так.
— Ну что ж, тогда познакомьтесь, — начал уже менее замораживающим голосом оттаявший Силин, на коем сейчас все присутствующие в зале представители мужского пола скрестили свои взгляды, как завистливые, так и откровенно ненавидящие. Продолжил же наглый школьник с несколько странной интонацией, то ли лукавой, то ли озорной, а может даже и мстительной. — Это Лена. Она — моя... сестрёнка(оскалившись на все, пока ещё 28).
— Козёл, — то ли и впрямь вслух сказала, то ли настолько громко подумала Прекрасова.
Глава 16
После уроков, опустевший класс.
— Ого, Силин, а ты точно Силин? — отдышавшись, полюбопытствовала явно впечатленная Оленька, ибо после произошедшего между ними: Ольга Ильинична — звучало бы по меньшей мере странно.
— Нет, конечно, — не особо церемонясь столкнув с себя еще совсем недавно неистово верхом скакавшую на нем растрепанную красавицу, соскочил со стола и засобирался бесчувственный сухарь, получивший уже своё, правда, справедливости ради, а не красного словца для, и раз пять позволивший того же. Сила — она такая.
— Так и знала! Признавайся, коварный захватчик: где ты дел того забавно-скромного и так мило красневшего Славочку, а? Эй, ну постой же... не уходи так быстро, — навряд ли на полном серьезе, а скорее расценив как шутку и поддержав её, попыталась порочная и, чего уж там, счастливая женщина, ибо в кои-то веки получившая-таки то самое «своё», удержать спонтанного любовника, ещё полчаса назад даже и не предполагалось, что таковым ставшего бы.
— Меня хватятся, — на миг задержавшись взглядом холодных серых глаз на восторженно-страстных серо-голубых, сделал их своей отповедью преувеличенно-огорченными тот, кто и вправду буквально сбежал после уроков от свиты и на шаг не отходящих одноклассниц, одна из которых, самая «юная», ещё и в рапортах этот самый «шаг» по-любому фиксирует.
— Когда мы ещё раз... эм, встретимся? — крепко обняв со спины и прижавшись своей, ещё даже более роскошной, нежели у Леры Котовой грудью к, немногим уступающему ей ростом, так взволновавшему её юноше, поинтересовалась неугомонная училка, чьи губы сейчас игрались с мочкой уха не очень, если честно, любившего такое Кима, но прямо таявшего от подобного Славика, а потому просто и без особых эмоций принявшего сие Силина.
— Завтра, на третьем уроке, — пожав плечами, ответил бессердечный гад, а затем, расцепив обхватывавшие его руки, продолжил одеваться.