Филип К. Дик. Жизнь и Всевышние вторжения
Шрифт:
Семилетняя Эди действительно вынашивает внутри себя (с левой стороны, рядом с аппендиксом) брата-близнеца по имени Билл. «Когда-нибудь девочка должна будет умереть, и тогда вскроют ее тело, производя аутопсию, и обнаружат маленькую сморщенную фигуру мужского пола, возможно, со снежно-белой бородой и слепыми глазами… ее брата, размерами не больше крольчонка». Билл разговаривает с Эди внутренним голосом, который слышать может только она. Но Билл хочет видеть, хочет передвигаться; сжатые сведения о реальности, которыми снабжает его Эди, больше его не устраивают:
«Мне бы хотелось выйти наружу, – сказал Билл жалобно. – Я хотел бы родиться, как все остальные. Могу я родиться позднее?»
«Доктор Стокстилл сказал, что не сможешь».
«Тогда не может ли он сделать так, чтобы я был? Я думал, ты сказала…»
«Я ошибалась, – сказала Эди. – Я думала, что
Тогда ее брат, глубоко внутри нее, замолчал.
Эди и Билл – это торжество Фила в искусстве создавать словесные образы. Они правдоподобно непредсказуемы – своенравные дети, чья любовь и неистовая преданность друг другу смешаны с непреднамеренной жестокостью. Билл обладает способностью переносить свою душу в любое живое существо, оказавшееся поблизости. Как-то раз Эди подшутила над ним, сделав так, что слепой Билл переселился в слепого червя. В одном эпизоде брат и сестра обсуждают в прекрасно изображенной детской манере кармический цикл существования. Билл обладает странной силой беседовать с мертвыми – он может в совершенстве подражать их голосам. Эди это становится любопытно:
«Покажи меня, – сказала Эди. – Сымитируй меня».
«Как я смогу? – ответил Билл. – Ведь ты пока еще не умерла».
Эди сказала: «А на что это похоже – быть мертвым? Я собираюсь когда-нибудь умереть, поэтому хочу знать».
«Это забавно. Ты глубоко в яме и глядишь наверх. И ты весь плоский, как будто бы пустой. И знаешь что? Затем, через какое-то время, ты возвращаешься. Тебя сдувает, и ты снова возвращаешься назад, туда, куда тебя сдуло! Ты знала об этом? Я имею в виду: назад – это туда, где ты сейчас. Живая и здоровая».
Вымышленные близнецы в «Докторе Бладмани» живо воплощают связи и конфликты, которые испытывал Фил вследствие постоянных психических контактов с Джейн. Борьба со своим близнецом лежит в основании его произведений и его решимости исследовать природу реальности. В «Экзегезе», приближаясь к концу своей жизни, Фил писал:
Она (Джейн) сражалась за мою жизнь, а я – за ее, вечно.
Моя сестра – это все для меня. Я проклят, поскольку всегда отделен от нее – и всегда вместе с ней, и это – состояние колебания. Очень быстрого колебания. Одновременно она находится внутри меня и часто – вне меня, но я потерял ее; две реальности вместе – Инь и Ян.
Две реальности, на которых, как на плодородной почве, расцветают многочисленные рассказы, романы и «Экзегеза». Но утрата Джейн постоянно окутывала и омрачала душу Фила. Эта утрата лежит в основе тяжелых падений, крутящихся вселенных, смертоносных жен, отчаянных любовей – всего того, что вымышленные персонажи всегда должны преодолевать.
Ближе к концу жизни тоска Фила по близнецу сливалась с событиями «2–3–74» и стала основой для божественной космогонии, в которой осуществлялась попытка объяснить отчаяние и неотступную надежду, которыми отмечены наши жизни. В «Трактатах о Таинственном в Писании», которые завершают роман «Валис», в Отрывке № 32, читаем:
Меняющаяся информация, которую мы воспринимаем как мир, представляет собой развертывающееся повествование. Оно рассказывает нам о смерти женщины. Эта женщина, которая умерла давным-давно, изначально была одним из близнецов. Она была половиной божественной сизигии [26] . Целью повествования является воспоминание о ней и о ее смерти. Сознание не хочет забыть о ней. Таким образом, умозаключение Разума заключается в постоянной записи данных о ее существовании, и если их прочитать, то все будет понятно. Вся информация, которой обладает Разум, – то, что мы узнаем, систематизируя и перестраивая физические объекты, – является попыткой сохранить ее; камни, и скалы, и палки, и амебы – все это ее следы. Запись о ее существовании и кончине адресована самому убогому уровню бытия страдающим Разумом, который теперь одинок.
26
Сизигия (здесь) – психологический термин, обозначающий любую комплементарную пару противоположностей как в состоянии объединения, так и в состоянии оппозиции; наиболее универсальная сизигия – это «мужское – женское», Ян и Инь.
Глава 2
1929–1942
Я полагаю, что, судя по моим письмам, ты считаешь меня очень переменчивым, но что мне с этим поделать? Иногда я уверен, что мне хочется домой, иногда я сомневаюсь, иногда мне хочется остаться. Я пока не знаю, что мне делать, вот и не делаю ничего.
Прешизоидную личность, как правило, называют «эффективным шизоидом», и это означает, что он, будучи подростком, еще надеется, что ему не придется просить милую «цыпочку» (или мальчика) в соседнем ряду о свидании. Говоря на языке моего собственного эффективного шизоидного опыта, человек глазеет на нее целый год, или около того, мысленно в деталях прокручивая все возможные последствия; хорошие тонут в «фантазиях», у плохих возникает «фобия». […] Если фобия побеждает (предположите, что я спрашиваю ее, а она говорит: «С тобой?» и т. д.), тогда шизоидно эффективный ребенок замыкается в классной комнате, испытывая агорафобию, которая постепенно расширяется до подлинно шизофренического избегания всяческих контактов с людьми, или он замыкается в своих фантазиях, становится, так сказать, своим собственным Эйбом Мерриттом, – или, если дела идут все хуже, – своим собственным Г. Ф. Лавкрафтом.
Взросление и приход головокружений
Тело Джейн было перевезено в Колорадо, где семья Эдгара провела погребальную службу на кладбище Форт Морган.
Когда Фил вернулся из больницы, семья наняла сиделку-кормилицу, и он быстро пошел на поправку. Дороти и Эдгар оба полностью соглашались с тем, что Чикаго не для них.
Тем летом они поехали во время отпуска в Колорадо, чтобы навестить свои семьи. Когда Эдгар вновь приступил к работе, Дороти осталась с Филом в Джонстауне, штат Колорадо. Она была в восторге от того, что в восьмимесячном возрасте Фил уже употреблял слова вроде «бозе мой» [27] , – так он произносил одно из любимых восклицаний Дороти. Она добросовестно следовала бихевиористским теориям [28] о том, в каком возрасте надо бороться с тем, что Фил сосет большой палец. Эти теории вместе с фобией Эдгара в отношении микробов ограничили ее собственный физический контакт с ребенком – к большому запоздалому сожалению Дороти:
27
В оригинале – «g’acious».
28
Бихевиоризм (от англ. behavior – поведение) – направление в американской психологии ХХ века, отрицающее сознание как предмет психологического исследования и сводящее психику к формам поведения, которое представлялось совокупностью реакций организма на стимулы внешней среды. Представители: Д. Уотсон, А. Вейс, У. Хантер, К. Лешли и др.
Мысль заключалась в том, что ребенок является здоровым животным, о котором надо заботиться физически и только. […] Объятия, укачивания, поцелуи не одобрялись. […] Педиатры заставили невежественную молодую мать почувствовать, что нарушение каких-либо правил может привести к непоправимому ущербу для ребенка. […]
К этой важной распространенной мысли по поводу заботы о ребенке прибавлялись еще и особенности моей собственной натуры: я выросла в эмоционально сдержанной семье, среди людей, которые целовали членов семьи только тогда, когда те отправлялись в путешествие и возвращались обратно. По крайней мере, со мной обращались именно так. Я вспоминаю: когда мне было семь лет и позднее, я наблюдала, как мама целует, качает и обнимает Мэрион и называет ее ласковыми именами; и я помню, что мне очень хотелось, чтобы она хоть однажды назвала меня любимой или крепко обняла меня.
В конце 1929 года стало известно, что в Департаменте сельского хозяйства в Сан-Франциско открылся офис по обслуживанию животноводческого рынка, и Эдгар решил воспользоваться этим шансом. Семья отправилась в район Залива – сначала в Саусалито, где они жили вместе с Бабулей и Мэрион, затем на Полуостров и Аламеду, прежде чем, наконец, в 1931 году не поселились в Беркли. Там Фил посещал школу Брюса Тэтлока – экспериментальный детский сад.
Фил был лидером среди одноклассников. Он также беседовал с их родителями по школьному телефону. Во время игр Фил проявлял свою детскую гордость, и если он падал или сильно ударялся, то плакал, спрятавшись за дерево, а не у всех на виду. Записи о летнем периоде 1931 года дают нам следующий портрет Фила в возрасте двух лет: