Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Фредерик Кук на вершине континента. Возвращаем Мак-Кинли великому американцу
Шрифт:

Статья Кука:

Утром 2 июля, после почти четырех дней тяжелейшего пути по реке в лодке, мы достигли Суситна-Стейшен (далее – Станция – Д. Ш.) – маленькой торговой фактории. Погода стояла неизменно плохая, что, впрочем, не мешало комарам и прочим кровососущим изводить нас. Эти неистребимые твари роями клубились над водой и настолько отвратительно жужжали и пищали, что едва не сводили нас с ума. Лица и руки у нас были покусаны так сильно, что это привело к серьезным формам воспалений, вызывавшим у нас боль, лихорадку и неописуемые страдания. И все это несмотря на то, что мы как будто основательно позаботились о защите от москитов с помощью накидок, перчаток и специального шелкового тента.

На Станции мы наняли еще одного проводника – Эвана, друга Стивена, тоже индейца. Также мы взяли другую лодку для продвижения по реке, получше прежней. Чтобы соединиться с основной группой нашей экспедиции, нам предстояло пройти 60 миль. Наши друзья-индейцы сказали: чтобы добраться до каравана, нам потребуется 20 дней.

Выйдя со Станции, мы продолжили движение вверх по течению реки Йентна. Шли на веслах, тащили лодку за собой, толкали ее перед собой, отталкивались ото дна шестами – как мы только ни старались, и в среднем нам удавалось проходить по 12 миль в день. Мы преодолели 15 миль вверх по Сквентне до каньона чуть больше чем за сутки, хотя нам и говорили, что этот отрезок пути отнимет у нас не меньше недели {17}.

Типично для Кука – делать нечто, не щадя себя и, разумеется, своих спутников, во много раз быстрее, чем другие, и гордиться этим. В будущем эта способность Кука не раз станет аргументом его критиков – такого не может быть.

Кук продолжает:

Утром 8 июля мы разбили лагерь в назначенном месте – на маленьком островке посреди Сквентны. Ближе к полудню того же дня мы увидели караван лошадей, движущийся по южной стороне реки. Сквентна в этом месте достигает в ширину примерно 500 ярдов и несет свои воды по руслу из гравия со скоростью 8 миль в час. Людей и снаряжение удалось переправить довольно быстро, а вот с лошадьми пришлось изрядно потрудиться. Одну лошадь унесло течением на пять миль, и спасти ее удалось лишь благодаря огромному опыту и сноровке Принца. Впрочем, животное оказалось настолько измучено, что так и не обрело своей прежней силы, хотя и шло с нами дальше до горы Мак-Кинли.

От реки Сквентна вьючный караван взял курс практически на север, направляясь к реке Кичатна в 20 милях. Туда же нужно было доставить и лодку {17}.

Соединение водной и наземной группы Роберт Данн сопроводил записью:

8 июля. Они все задыхались в накомарниках, которые я ненавижу, потому что они не дают нормально видеть и слышать, и если человек не может переносить комаров такими, как их создал Господь, ему тут не место {27}.

Перед тем как вновь разделиться, Данн попытался поменять в лодке Миллера на Шейнвальда. Однако Кук не согласился. «Вы так хорошо ладите, – улыбнулся он. – Мне кажется, нужно еще раз попробовать» {27}.

11–13 июля Кук в сопровождении Миллера и Стивена совершил первую альпинистскую вылазку – поднялся на гору Йенло к востоку от реки Йентна. На высоте 4200 футов они установили теодолит и другие приборы. Книга Кука:

Примерно посередине между горами Долл и Расселл, восточнее основного хребта, мы обнаружили группу остроконечных пиков со средней высотой около 8000 футов. Я назвал их пиками Брайант в честь моего друга и коллеги мистера Генри Брайанта, секретаря Клуба альпинистов {22}.

Несколько островов были открыты на реке Йентна. Подъем по Кичатне 13 июля продолжался дотемна:

Было исключительно приятно, когда примерно в 11 часов вечера мы услышали голоса и увидели блеск костра наших друзей на южном берегу в болотистом месте среди елей. На следующее утро все переправились через реку и нашли более подходящее место для лагеря. Было заметно, что и люди, и лошади очень устали. После суточного отдыха лошади с небольшой поклажей пошли вверх по течению вдоль берега и через многочисленные излучины реки к более высоким предгорьям. Нагруженная до предела лодка следовала за караваном {22}.

Летописец отряда рассказывает о трудностях:

13 июля. Лошадиные хвосты непрерывно со свистом рассекают воздух. Иду к лошадям распутать их веревки. Слепни приводят животных в неистовство. Принц говорит, что еще один такой день животные не вынесут. Половина шерсти на их шеях и ляжках выщипана. С их морд можно собирать насекомых горстями, и непрерывно капает кровь. На это нельзя смотреть без сострадания. Комар в ухе доводит меня до бешенства. Джек вдувает дым мне в ухо, а Ральф впрыскивает крепкий чай через мундштук от трубки.

Вчера подошел Джек и сказал, что он может вернуться домой на лодке с индейцами из Кичатны. По его словам, у нас запас продуктов на пятерых, но не на шестерых. «Чертова жратва, – сказал я, – у нас ее хватит». Но я думал, что, когда мы дойдем до Кичатны, Джека лучше бы заменить. А когда Ральф высказал сомнение относительно того, что Джек выдержит до конца, я сказал: «Выдержит, он же ирландец» {27}.

Из статьи Данна: «Еще один такой день животные не вынесут». Фото Фредерика Кука

Ближе к реке вся луговина была залита водой по пояс, и вновь пришлось идти на чрезвычайные меры:

«Если бы кто-то так обращался с лошадью на тропе в долине Коппер, – громко заявил Джек, пока мы вытаскивали и вырубали коряги из-под четырех лошадей, которых одновременно заклинило в трясине с гнилыми стволами и корнями, – его бы линчевали в Валдизе».

14 июля. Хайрам начинает «проявлять интерес» к приготовлению пищи и укладыванию вещей. Сегодня он перепутал все вьючные сумки, вывел меня из себя, а Миллер сухо заметил: «Я читал о подобных парнях, но никогда не думал, что мне такой попадется». А Джек сказал: «Я назвал его пятым колесом и сделал в дневнике отметку об этом». Фред с Джеком каждую ночь разводят огромные костры для просушки и окружают их попонами, а когда Хайрам, не способный развести костер даже для спасения своей шкуры, вешает на их веревки собственную мокрую одежду, Джек быстренько ее сбрасывает. Доктор все суетится и суетится вокруг приборов, которые он возит в двух больших ящиках, и я предвижу проблемы с их погрузкой. Все продукты ужасно мокрые, но никого кроме меня это, видимо, не беспокоит. Сахар превращается в сироп, а бекон плесневеет. Это первый день из семнадцати, когда мы отдыхаем.

15 июля. Джек потерял Светло-Серого. Я один вернулся и нашел его как раз посередине тропы, запутавшегося в корнях и по шею в грязи. Вытащил. Он вяз в трясине еще три или четыре раза, и в какой-то момент я даже подумал, что ему конец. В трудных местах Светло-Серый теряет голову и рвется как полоумный. Пугает, когда лошади закрывают глаза, кладут голову на грязь и не пытаются отогнать комаров, покрывающих всю шею.

Я советовал Доктору распределить обязанности и организовать какую-то систему разбивки лагеря и сборов. Экспедиция такого типа не может проходить сама по себе, если только начальник не подает примера, вставая первым, начиная готовить завтрак и без устали руководя любой работой. Доктор никогда не отдает распоряжения, он просто занимается своими приборами, которые я называю хламом, и, как большинство новичков, постоянно переобувается. Мне захотелось полежать в постели и посмотреть, что случится, если я не встану в 5:30 и не начну готовить завтрак. Возможно, я и упрямец, но все остальные в этом сборище абсолютно безответственны. Интересно, не осуждают ли меня другие в своих дневниках? Наверняка осуждают.

Хайрам сегодня вечером не хотел со мной говорить, а когда я заговорил первым, высокопарно заявил: «Я хочу, чтобы ты извинился за то, как ты меня сегодня назвал. Между прочим, я не то, что ты сказал». «Религия здесь не имеет значения, – ответил я, – это кровь. К тому же я не христианин, и если бы у меня была твоя кровь, я бы считал, что она лучшая на земле» {27}.

Из статьи Данна: «Теряет голову и рвется как полоумный». Фото Фредерика Кука

Статья Кука:

Вечером 15 июля мы отпустили наших индейцев домой. Они были хорошими и верными помощниками, и нам очень хотелось бы продолжить поход с ними, но им нужно было возвращаться к своему рыболовному промыслу, да к тому же у нас не хватило бы на них провианта.

Сейчас мы двигались на запад вдоль реки Кичатна, и во многих отношениях этот участок оказался самым тяжелым на всем пути. Постоянные дожди, густой подлесок, быстрые ручьи и речки, трудные для прохождения склоны, а также комары и оводы – все это вкупе замедляло наше продвижение вперед. Скоро лошади лишились сил и настолько ослабли, что мы могли использовать их только в течение трех часов в сутки, причем через день. Ноги у них были сильно избиты и исцарапаны растительностью, шкура искусана насекомыми так, что на ней живого места не осталось. Из-за этого у животных развилось воспаление и что-то вроде заражения крови. Я понимал, что причина в дряни, проникающей в их организмы через открытые раны {17}.

У Данна – еще более драматические подробности этих дней:

Ночью в лагере мы заметили, что лошади начали выдыхаться. Они похудели. Вместо того чтобы щипать траву, они вставали кругом около лагеря и, не отрываясь, смотрели на нас. Что еще хуже, их ноги распухли и стали вдвое толще, чем прежде.

«Слушай-ка, – сказал Джек так, чтобы Доктор его слышал. – Еще один день этих ям с грязью и корягами, и у нас не останется вьючных лошадей». Принц согласился, но так, чтобы Доктор не слышал: кивнул головой и заметил, что они выглядят просто ужасно. Я знал, что думал он об этом еще хуже. Он был самым великим дипломатом из всех известных мне людей. Для Принца казалось невозможным обидеть кого-то или даже не согласиться с кем-то, кроме Хайрама.

17 июля. В середине дня Миллер впереди меня вел по тундре караван. Я слышал, что он все покрикивал на тощего коня, которого мы звали Побитый-Молью-Гнедой – так много шерсти он потерял. Потом Миллер остановился, продолжая колотить животное. Бесполезно. Я подошел. Коняга обессилел. Вместе с Джеком и Принцем мы его разгрузили, взяли поклажу и привели в лагерь по краю болота.

Фред сказал, что теперь лошадям приходилось слишком тяжело на очень трудном маршруте. Я повторил все это Доктору, предложив сделать двух- или трехдневный отдых, поскольку Белолобая, Буланая и Бриджит были на грани полного упадка сил. Доктор сделал непонятный жест и пробормотал: «Хм».

Принц заявил, что если мы продолжим в том же духе, то никогда не дойдем до гор. Я спросил, как бы он поступил. «Отдохнуть здесь несколько дней и пойти потихоньку, часовыми переходами, добавляя каждый день по полчаса, если лошади придут в себя». Я предложил: «Скажи это Доктору». Он ответил: «Нет, если он сам не спросит. Я всего лишь наемный».

18 июля. Дождь идет шестой день. Я попросил Доктора выйти и осмотреть со мной лошадей, но он не захотел. Как вам это нравится? Его вьючные лошади на грани, а он не обращает ни малейшего внимания. Он только пакует и распаковывает свои приборы. Интересно, а умеет ли он пользоваться теодолитом? Принц накинулся на Доктора: «Да, сэр, нам бы хотелось дойти до перевала в любом случае». Мы все находились в подавленном состоянии и раздражали друг друга; возможно, я излишне придирался к Ральфу.

19 июля. Седьмой дождливый день. Скоро у нас вырастут перепонки на ногах. Доктор ничего не говорит о продолжении движения. На лошадей опять не хочет смотреть. Похоже, ему наплевать. Опухшие ноги животных приходят в норму. Все поправляются, кроме Побитого-Молью-Гнедого.

Тронемся ли завтра? Никто не знает. Доктор сказал, что надо попробовать и посмотреть, как пойдет дело. Дурацкий принцип. Мы собираемся придерживаться схемы, предложенной Принцем, или нам конец. Доктор не хочет сообщать, будем мы идти два часа или двадцать. Он не может принять решения. Он, кажется, не владеет ситуацией.

20 июля. Мы не прошли и 300 ярдов, как Бриджит упала на колени – не потому, что провалилась в болото, а от истощения. Я закричал и побежал вперед, предлагая вернуться. Доктор не хотел этого слышать. Они с Хайрамом пытались заставить Бриджит подняться с помощью палок. Я слышал, как Хайрам приговаривал «Вставай!» и дубасил лошадь по голове, чтобы покрасоваться перед Доктором. А Миллер обругал Хайрама на чем свет стоит за эти колотушки бедного животного. Наконец им, видимо, удалось ее поднять.

Мы двигались уже добрых три часа, когда подошли к обрыву, с которого наша белая кухонная лошадь (Бриджит носила кастрюли) отказалась спускаться. Миллер принялся ее колотить, а я швырял в нее сверху комья грязи. Кое-как мы переправили Бриджит через ручей. После этого она, обессилев, легла.

Я был рассержен, побежал вперед и, увидев Доктора, начал бурно высказываться. «Данн, нет ничего хорошего в том, чтобы говорить подобным образом», – ответил он спокойно. Я вернулся с Хайрамом, и мы батогами заставили Бриджит идти вперед. Но за следующей перемычкой лошадь скатилась в яму с грязью. Мы с Миллером сняли с нее груз, вытащили из грязи, снова нагрузили и вытянули наверх к Доктору. «Я сожалею, что иногда слишком бурно выражаю свои чувства», – сказал я. А он ответил: «Данн, ты все время говоришь слишком много и слишком громко».

Все равно, сегодня вечером я счастлив – если это может кого-то еще интересовать. Как ни странно, Хайрам сам вызвался помыть посуду. Джек пробивает отверстия в оловянной тарелке, чтобы просеивать комковатую заплесневелую муку. Наконец, после того как я сказал, что он должен больше нам доверять, Доктор согласился и объявил заранее (вы только подумайте), что мы будем проходить по три часа в день, пока лошади не поправятся.

Сильнейшее напряжение путешествия не спадало. Сопровождение лошадей поодиночке через мили дерьма, варка бобов, замешивание хлеба, обжигание потерявших чувствительность пальцев о раскаленный рефлектор, ни одного лишнего часа на отдых, сушка вещей, чтобы избежать пыток ревматизма, ремонт порванных в клочья одежды и обуви, невозможность забыть журчанье ледяной воды вокруг собственной талии и сводящие с ума тучи комаров. Хайрам терпеть не мог мочить ноги, очевидно, не заботясь ни о чем, кроме собственного комфорта. Он был упрям и энергичен, хотя безумно ленив и медлителен, как старуха. Но с такими, как мы, на Аляске все могло быть куда хуже, и этот потомок французских эмигрантов был частью нашей безнадежной и бесконечной жизни.

25 июля. Ледяная вода катит камни по дну и журчит в подмышках. Хайрам взобрался на Чалого, я за ним погнался и начал колотить палкой. Хайрам вышел из себя и посреди реки поклялся, что «сделает» меня, если я еще раз ударю его лошадь. Конечно, я ударил. Добравшись до берега, он бросился на меня. Через десять секунд он лежал лицом в грязи и выплевывал гравий. Я не хотел делать ему больно. Худшими его оскорблениями были «хам» и «хулиган». На губах у него появилась пена, в голосе – плаксивые нотки, чего он только не придумывал, пока я находился в расслабленном состоянии. Наконец я повалил его в шести дюймах от болотной жижи и сказал, что или он тут замерзнет, или пообещает не переправляться верхом через протоки. Он обиделся еще сильнее, когда проходивший мимо Миллер со смехом сфотографировал нас, пока Хайрам давал обещание. «Ты так себя ведешь, будто ты тут главный, – хныкал он, – что бы ты ни делал, все правильно, а если кто-то другой ошибется, ты начинаешь ругаться». Доктор остановил караван и спросил Миллера, что случилось. «Это всего лишь Данн и Хайрам улаживают небольшой вопрос», – ответил тот. Доктор ничего не ответил. Через десять минут лишенного лошадей Хайрама в мерзкой протоке сбило течением с ног. Я вытащил его с помощью шеста. Знай наших, мы зла не держим {30}.

В конце июля караван распрощался с Кичатной и оказался в широкой ледниковой долине, по которой стал передвигаться быстрее. 3 августа путешественники нашли перевал Симпсон – глубокое ущелье, которое привело их на северо-западную сторону Аляскинского хребта. Реки, текущие в Суситну, остались за спиной.

Книга Кука:

Мы дошли до реки Кускоквим, протекающей среди гор высотой до 6000 футов, называемых из-за их окраски Терракотовыми горами. Здесь удача нам вновь изменила. Лошади опять ослабели из-за отсутствия травы, но, что еще хуже, Джон Кэрролл, болевший уже несколько дней, понял, что не может больше двигаться с караваном, и повернул назад, взяв с собой одну из лошадей для перевозки припасов. Теперь наш отряд состоял из пяти человек и тринадцати лошадей; каждая лошадь несла около 100 фунтов груза {22}.

Популярные книги

Газлайтер. Том 12

Володин Григорий Григорьевич
12. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 12

Идеальный мир для Лекаря

Сапфир Олег
1. Лекарь
Фантастика:
фэнтези
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря

Холодный ветер перемен

Иванов Дмитрий
7. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.80
рейтинг книги
Холодный ветер перемен

Матабар

Клеванский Кирилл Сергеевич
1. Матабар
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Матабар

Ренегат

Губарев Алексей
4. Тай Фун
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Ренегат

Я еще не князь. Книга XIV

Дрейк Сириус
14. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я еще не князь. Книга XIV

Последний попаданец 8

Зубов Константин
8. Последний попаданец
Фантастика:
юмористическая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Последний попаданец 8

"Колхоз: Назад в СССР". Компиляция. Книги 1-9

Барчук Павел
Колхоз!
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Колхоз: Назад в СССР. Компиляция. Книги 1-9

Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Лесневская Вероника
Роковые подмены
Любовные романы:
современные любовные романы
6.80
рейтинг книги
Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Этот мир не выдержит меня. Том 2

Майнер Максим
2. Первый простолюдин в Академии
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Этот мир не выдержит меня. Том 2

Ваантан

Кораблев Родион
10. Другая сторона
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Ваантан

Мама из другого мира. Дела семейные и не только

Рыжая Ехидна
4. Королевский приют имени графа Тадеуса Оберона
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
9.34
рейтинг книги
Мама из другого мира. Дела семейные и не только

Неудержимый. Книга XI

Боярский Андрей
11. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XI

Решала

Иванов Дмитрий
10. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Решала