Фронтир. Перо и винтовка
Шрифт:
– То есть ты мне предлагаешь и дальше избегать репортеров?
– Ни в коем случае, это их лишь раззадорит. Но ведь ответы на пару вопросов и развернутая беседа – это вовсе не одно и то же.
– Не волнуйся. Обещаю, тебе и родине не изменю. А что это мы едем по другой дороге?
Они уже катили по городским улицам, и впрямь отклонившись от привычного Алексею маршрута. В центре столицы он еще ориентировался, но чем дальше от него, тем слабее были его познания. Поэтому ничего странного, что он обратил внимание на незнакомые дома, мимо которых проносился
– Так ведь тебе нужно к доктору, ну и зачем тогда ездить кругами?
– Хм, нужно будет все же получше ознакомиться со столицей. Не хватало еще в неловкую ситуацию попасть.
– Можно подумать, тебе мешают. Кстати, после посещения доктора предлагаю посидеть в сивойне в Центральном парке. День-то какой. Так и хочется все послать к лукавому и расслабиться.
– Это не у Западных ворот?
– Да. А что не так?
– Хм… Я хожу туда по воскресеньям, но дело в том, что там меня, похоже, уже знают.
– Тем более эта сивойня нам подходит. Ты не забыл – начинаем избавляться от твоего инкогнито. Конечно, люди немного возбудятся, но поверь, ничего страшного или сверхъестественного.
– А если заявится кто-нибудь из жаждущих моей крови?
– Но ведь все время прятаться тоже не получится. Все. Решено. Начнем рассекречиваться именно с этой сивойни.
– Похоже, ты просто боишься лишить себя шанса воочию наблюдать эту картину, – усмехнулся Алексей.
– И твои слова не лишены оснований.
Прием у врача был совершенно рядовым. После непродолжительного осмотра господин Крайко заявил, что мальчик вполне оправился, правда, предупредил о головных болях, которые у него могут случаться. Но даже если продолжить лечение, то это по большей части ничего не изменит, разве только он пропишет микстуру, способствующую снятию болевых ощущений. Конечно, риски можно снизить, если продолжить лечение у него. Ах нет? Тогда все в руках Создателя и крепкого растущего организма. Ну и за прием, как полагается. Хорошие у него все же цены, укусят кого угодно. Алексею путешествие через океан обошлось дешевле.
По окончании приема каждый направился в свою сторону. Ростик припустил к рабочему кварталу, где его ждала семья. Коуба и Алексей двинулись в сторону парка, решив прогуляться. Погода замечательная, отчего же не размяться, ведя неспешную беседу.
Раз уж договорились покончить с инкогнито, то Болотин решил начинать приобретать и новую привычку. Войдя в помещение с большими окнами, через которые свет буквально заливал все вокруг, он, как и его спутник, в первую очередь огляделся по сторонам, выискивая знакомых, дабы избежать неловкой ситуации.
В сивойне было не менее оживленно, чем в выходной день. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь основными ее посетителями были домашние хозяйки. Рабочая неделя в разгаре, поэтому мужчины и немногие работающие женщины пребывают в трудах праведных.
В этом плане местное общество ничем не отличалось от того, что осталось на родине Алексея. В малообеспеченных семьях женщины трудились наравне с мужчинами, внося свой вклад в семейный
Но нашлось и трое мужчин, которые сидели в углу и о чем-то тихо переговаривались, медленно потягивая горячий и ароматный сивон. Вряд ли это деловые партнеры, те обычно предпочитали либо более официальные места, либо ресторации. Но беседуют довольно увлеченно, даже прибегая к жестам, для большей убедительности своих слов.
Осмотр публики знакомых не выявил. Правда, Коуба обменялся символическим поклоном с мужчинами, по-видимому, он был знаком как минимум с одним из них. Ого, похоже, добродушный Хонза может быть с кем-то не в ладах. Интересно, что за кошка пробежала между ними, насколько большая и кто из этих троих вызвал неудовольствие газетчика? А может, все трое? Да и бог с ними. Коуба не маленький мальчик, со своими недругами разберется сам.
Алексей с удовольствием заметил, что столик, за которым он обычно располагался, свободен, и без лишних слов указал другу на него. Столик находился в некотором отдалении от того, где сидели мужчины. Как видно истолковав этот маневр по-своему, один из них, статный, наверняка не пренебрегающий физическими упражнениями, позволил себе улыбочку с легкой ехидцей. Судя по тому, что остальные остались равнодушны к их выбору, неприязнь у Коуба была именно с этим господином.
Им успели принести сивон и они даже отпили по глоточку обжигающего напитка, когда к столику подошел тот самый господин. Алексей не знал, как его зовут, так как посчитал неправильным задавать другу вопросы о личности явно ему неприятной.
– Добрый день. Разрешите представиться, репортер газеты «Воскресный досуг» Гейбк Земан. А вы, если я не ошибаюсь, господин Дворжак?
Ага. Получается, служащие сивойни все же успели проинформировать о его личности этого пронырливого репортера. Он просто не мог не быть таковым, этого требовала его профессия. Неуклюжие, слабо ориентирующиеся в изменчивом мире не добивались успеха на поприще, избранном этим молодым человеком. А он производил впечатление именно успешного и знающего свое дело.
Алексей не мог не заметить, как Коуба при этих словах налился краской, переполняемый злостью и возмущением. Он не обманывался, это вовсе не было вызвано появлением у их столика представителя конкурирующего издания. Да и не были они по большому счету конкурентами. «Плезненские ведомости», в отличие от «Воскресного досуга», газета ежедневная, а не еженедельная, так что они находятся в несколько отличных плоскостях.
Все дело в возмутительном поведении репортера, недопустимого в обществе. Если есть желание познакомиться с кем-либо, будь то мужчина или женщина и рядом с ними ваш знакомый, то нужно обратиться к ним, дабы они представили подошедшего. Пренебрежение оным правилом и обращение напрямую считалось оскорблением.