Год короля Йавана
Шрифт:
— Вольно, — негромко бросил ему Джаван. — Как там отец Фаэлан. Не выходил?
— Нет, сир. Сэр Гискард велел мне заглядывать к нему каждый час, но он даже не шелохнулся.
— Хорошо, я привел мастера Ориэля, чтобы он взглянул на него. — Джаван жестом велел стражнику открыть дверь. — Проследи, чтобы нас не беспокоили.
Кивнув, солдат повиновался. Проведя Ориэля с Карланом внутрь, Джаван последовал за ними и затворил за собой двери. Эта комната была очень похожа на ту гостевую, рядом с библиотекой, только здесь еще была небольшая ниша, где помещалась молельня, освещенная красной лампадой. Справа
Без единого слова Ориэль подошел к письменному столу и взял свечу, зажег ее от той, что горела в изголовье кровати, а затем передал Джавану. Карлан остался стоять у закрытой двери, внимательно наблюдая за происходящим. Целитель опустился на колени рядом с постелью, с минуту внимательно разглядывал лежащего на ней человека, затем протянул руку и легонько коснулся лба спящего. Несколько мгновений царило полное молчание, прерываемое лишь медленным тяжелым дыханием отца Фаэлана, затем Ориэль со вздохом убрал руку, приподнялся и сел на край постели.
— Ну что ж, начало положено, — прошептал он и взял спящего за запястье. — Он определенно не Дерини, а я проверил его всеми доступными мне способами. И открытых следов вмешательства в сознание я также не нашел. Тем не менее, он явно очень утомлен. Сейчас попробую выяснить, почему.
Одной рукой продолжая удерживать запястье, другой он коснулся лба священника и склонил голову. Джаван подошел поближе к изголовью и присел на корточки, держа свечу. Через несколько минут Ориэль покачал головой и перевернул Фаэлана на спину, закатал ему рукав и нащупал наконец повязку на локте. Джаван наклонился поближе, чтобы лучше видеть, и Карлан также подошел на несколько шагов. Ориэль развязал повязку, и под ней обнаружилась воспаленная рана, оставшаяся от кровопускания. Целитель, поджав губы, повернул руку к свету.
— Ну, хотя бы этой беде я могу помочь, — произнес он вполголоса. Он легко провел пальцами по надрезу, прощупав вену чуть ниже и чуть выше, а затем прижал рану пальцами и погрузился в целительский транс. Джаван поневоле сам принялся ощупывать свою руку, глядя на Ориэля, вспомнив другую рану и другое кровопускание, и гнетущее отчаяние, когда он осознал, что находится полностью во власти своих мучителей, не способен прервать поток вытекающей из него жизненной силы и хоть как-то повлиять на происходящее…
— Так, теперь взглянем на его спину, — слова Ориэля вырвали Джавана из мира грез. Рука Фаэлана была теперь совершенно чистой, порез исчез, словно его никогда и не было. — Сэр Карлан, не могли бы вы мне помочь?
Джаван тоже поспешил на помощь, показав, каким образом расстегнуть ненавистный нарамник с капюшоном. Затем Ориэль развязал кушак, они вместе усадили Фаэлана, и Ориэль смог приспустить рясу, чтобы посмотреть на спину священника.
— Хм. Рубцы до сих пор не поджили… И синяки огромные. Немудрено, что он спал на боку.
— Может, совсем снять с него рясу, сударь? — спросил Карлан.
Ориэль
Глаза его вновь остекленели, указывая на целительский транс. Через пару секунд со вздохом он вновь пришел в себя, и Карлан помог ему уложить священника на подушки. Джаван внимательно наблюдал за ними с широко раскрытыми глазами, и Карлан заметил на его лице страдальческое выражение. Они оба хорошо помнили, что такое рубцы на спине.
— Вот когда нам бы пригодились услуги доброго мастера Ориэля, не так ли, мой принц, — с натянутой улыбкой прошептал Карлан.
— Это верно.
Заслышав голос Джавана, Ориэль вскинул голову и сдавленно охнул, когда Джаван мысленно передал ему быстрый болезненный образ наказания плетьми, которое ему довелось испытать по приказу Хьюберта.
— Неужели они осмелились сделать это с вами, сир, — прошептал он.
С трудом сглотнув, Джаван заставил себя отогнать это неприятное воспоминание.
— Теперь все в прошлом, — заявил он. — И я ведь и впрямь бросил тогда вызов Хьюберту. В каком-то смысле я заслужил свою кару. А вот о Фаэлане этого не скажешь. И кроме того… кровопускание никогда не считалось пыткой или наказанием, — он вздохнул. — И за это тоже Custodes рано или поздно должны будут держать ответ. Но что мы можем сделать для Фаэлана, Ориэль? Он не хотел нам зла, и не желал участвовать в этом подлом заговоре. Можем ли мы каким-то образом защитить его… и нас самих.
— Возможно, — Ориэль положил руки на колени и пристальным взглядом уставился на Фаэлана и затем перевел глаза на Джавана. — Самым простым, разумеется, будет не говорить ему ничего, что не должно стать известным Custodes.
— А также стирать все лишнее у него из памяти прежде чем он будет уезжать обратно в аббатство, — согласился Джаван.
Ориэль кивнул.
— Если мы точно будем знать заранее дату отъезда, это должно оказаться достаточно. Хотя, конечно, это не спасет его от Ситрика… или от того Дерини, что служит Полину.
— Так этот Дерини все же существует? — Джаван насторожился. — Ты ведь толком так ничего о нем и не сказал.
— А я и не знаю наверняка, — ответил Ориэль. — И прежде чем я попытаюсь это выяснить, давайте решим, действительно ли нам это нужно. До сих пор я не сделал ничего сверх того, что следует ожидать от Целителя. Но если я примусь дальше копаться в его сознании, и мы обнаружим там именно то, чего опасались, то окажемся в ловушке. Либо нам придется заметать за собой следы, либо, если это не получится, то вынуждены будем идти к Хьюберту.
— Возможен и иной выход, — возразил Джаван. — А что если ты просто легонько прощупаешь его разум, но не будешь слишком сильно в него вмешиваться, так, чтобы скрыть следы своего присутствия. Тогда у нас будет еще пара дней на то, чтобы принять решение.
— Да, может быть, если только никто другой не вздумает прочесть его мысли за это время.
— Тогда давайте сейчас приведем его в чувства и послушаем, что он нам скажет, — с этими словами Джаван поднялся и поменялся местами с Ориэлем. — Я буду задавать вопросы, ведь из нас троих он знает только меня, и кроме того опасается любых Дерини, даже Целителей.