Гонка по пересеченной местности
Шрифт:
– На что жить-то будем? – спросил Юрка, зарывшийся с головой в учебники.
– Это уж моя забота – сказал отец.
Весь год «отсидки» Павел переживал за свой тайник, где хранилась кубышка с деньгами. Боялся, что гараж перевернут верх-дном ушлые мародеры, коих расплодилось как саранчи. Перетрясут шмотье, да и наткнуться на «бабки». То-то радости будет. Услужил им один дурак, не ждали, не гадали. Иной раз Павел так себя накручивал этими мыслями, что не спал всю ночь, маясь от тягостных дум. Материл себя же за раздолбайство – деньги-то понадежнее можно было спрятать. Если кубышку украдут, получается зря он на зоне чалится, жертвы напрасны. Когда Павел освободился и приехал
– На землю, сука! Попался, гандурас! Теперь получишь на полную катушку.
Павел насилу открыл замок, распахнул скрипучую дверь и заскочил в гараж ни жив, ни мертв. Сразу заперся изнутри. Подсвечивая себе тусклой зажигалкой, швырял железяки из металлической бочки, чтобы добраться до тайника. Схватил со дна радиоприёмник, отвинтил крышку и радуясь, как мальчишка, ласково погладил купюры, которые лежали целёхонькие в целлофановом пакете, дожидаясь хозяина. Пересчитал – всё нормуль, ни рубля ни пропало. Павел вернул деньги в тайник, снова завалив железом. А чтобы не бояться за свои сбережения, поставил на дверь гаража еще один замок – самоделку с секретом. Хрен откроешь! Только разве динамитом высаживать.
Через два года работы на Севере, Павел смог, наконец, скопить нужную сумму для покупки квартиры. Честно заработанные рублики объединил с теми, что хранились в тайнике, и в центре Технограда Гуляевы купили трёхкомнатную квартиру. Повезло, успели. Приближался 1998 год, который начинался с деноминации рубля, а завершался дефолтом.
Павел вкалывал «на северах», изредка приезжая в Техноград, и сразу, с порога интересовался у сыновей: как учёба? К тому времени, Юрка заканчивал исторический факультет, средний сын Антон учился в юридическом колледже, а младший, Никита пошёл в старшие классы.
– Ну-ка, хвастайтесь отметками! – призывал отец, скидывая в прихожей армейские «берцы». – Вы меня знаете – с «троечниками» разговор короткий. В роду Гуляевых халтурщиков сроду не любили.
Павел жалел, что сам в науках был профан. Иной раз хорошо бы сыновьям где-то подсказать. На доске какую-нибудь теорему разобрать. Так мол так. «Здесь синус, там косинус, а вообще решением этой сложной задачи занимался еще Ломоносов…в пятнадцатом веке». Да, славно было бы самому просвещать пацанов. Что-то изучать всей семьей, спорить…в такой атмосфере и рождаются таланты.
– Живите своим умом, ребята – твердил Павел, втайне досадуя, что не смог стать для сыновей наставником: ни в науках, ни в жизни. Хорош наставник – с уголовным прошлым. Это сейчас сыновья помалкивают, а потом будут стесняться родителя, когда выбьются «наверх». Ладно, переживём, не гордые. Главное – чтобы парни поднялись. Вон, Юрка уже с дипломом, можно строить карьеру. Скоро Антоха закончит колледж, за ним – Никитос.
…И сейчас, стоя в тени липовых деревьев, раскинувшихся в скверике педагогического института, Павел свято верил, что-всё-то у его пацанов получится. Гуляевы они такие – упёртые.
Получив диплом, Юрий подался в учителя, однако уже через два месяца сбежал из школы, одурев от тамошней нервотрепки и какого-то затхлого маразма. Особенно его раздражала одна заучиха, которая всегда подходила к нему со словами: «У меня для вас прекрасная новость…» и сообщала очередную скучную обязанность, кои множились с каждым днём. Нет, гиперактивная заучиха не была стервой – просто начитавшись психологических бестселлеров, она искренне считала, что, если дать подчиненному установку на «позитив», дальше можно пропихнуть любую гадость…и человек будет счастлив!
Еще работая в школе, Юрий загорелся идеей стать журналистом. Ему нравились эти ребята, которые создавали новое российское телевидение: Листьев, Эрнст, Познер, Миткова, Сорокина и т.д. Поэтому уволившись из школы, Юрий на следующий день заявился в местную телекомпанию, где новичку предложили недельную стажировку. Собственно, вся стажировка заключалась в том, чтобы с раннего утра искать инфоповоды для вечерних новостей, и тут же прыгнув в машину с телеоператором мчаться на съёмки сюжета. Надо сказать, инфоповоды были паршивенькие: где-то произошла пьяная драка, где-то прорвало трубу отопления, где-то случилось ДТП. Редактор теленовостей регулярно заглядывала в календарь праздников и событий, чтобы воскликнуть на утренней «летучке», будто речь шла о мировой сенсации:
– Сегодня День банковского работника! Срочно блиц-интервью в нескольких банках!
Быстренько отсняв сюжетец, нужно было ехать обратно в телестудию на монтаж. Редакторша поощряла стендап, когда журналист работал в кадре, изображая из себя нахрапистого американского репортера. Сама же она специализировалась на длинных скучнейших интервью с разными чиновниками и бизнесменами. Считая себя маститой ведущей уровня Опры Уинфри, редакторша постоянно материла нерадивых подчинённых. Однако в телеэфире «Опра» мгновенно преображалась и становилась кроткой овечкой, всё время одобрительно кивая респектабельным собеседникам, занимавшимся подчас словоблудием. Грозная теледива, еще час назад метавшая гром и молнии в своих коллег, боялась перебивать «випов» или огорчать их неудобными, остросоциальными вопросами. Для солидности она что-то чиркала в своих бумажках-заготовках, пытаясь заодно обуздать собственную нервозность. Под её передачи, как под осенний монотонный дождь, было хорошо засыпать, зарывшись в теплые одеяла и слушая краем уха скучную болтовню.
Юрий быстро понял, что местечковая телестудия – the morass, и решил устроиться в газету. В то время самыми популярными в городе были «Экспресс Сити» и «Вечерний Техноград». Первая имела репутацию народной, независимой газеты, хотя иные граждане относили её к «желтой прессе», и презрительно обзывали «сплетницей», потакающей обывательским вкусам. Один из секретов её успеха заключался в том, что половину «толстушки» занимали объявления. Вторая газета считалась респектабельным и аналитическим изданием, наподобие «Коммерсанта». Дать развернутое интервью в «Вечернем Технограде» было статусным событием для местной элиты. Здесь частенько размещались на всю полосу восторженные рекламные статьи, отчего читабельность «Вечерки» несколько страдала.
Поскольку обе эти газеты были популярными, Юрий боялся туда соваться без профильного диплома, а главное – без опыта. Отбреют за здорово живешь, еще посмеются над «салагой». После суетной недели, которую он провёл в поисках, раздумьях и сомнениях, чётко определилась цель – устроиться в газету «Градские известия». Это было старейшее издание, пережившее взлеты и падения, теперь находившееся в некотором «застое». Редакция располагалась в старой части города, в довольно тихом местечке, на первом этаже «хрущёвки». Но даже в этот глубоко провинциальный уютный мирок, Юрию было страшно заходить.