Хамелеон. История одной любви
Шрифт:
— Ну и? Что за хрень вчера происходила? — затянувшись сигаретой, он пристально посмотрел мне в глаза. Снова зелёные искры. Магниты.
Мы стояли за сценой, ведущий в очередной раз поздравлял ветеранов, в свистящий то и дело микрофон, мимо по дорожкам прогуливались люди. Никому, абсолютно никому не было до нас никакого дела… Праздник… и одна общая маленькая драма для двух юных влюбленных сердец.
— Я не знаю, что на меня вчера нашло, Сав… — пролепетала я, ловя себя на мысли, что говорю Женькиными словами. — Когда я увидела, что она к тебе подошла, я подумала…
— Я не об этом! — перебил меня Савва, выкидывая окурок в сторону.
— Про Женьку? — тупо переспросила я. — Но… я не понимаю… Причём тут…
— Я видел, как вы вчера вместе шли домой.
Где? Как???
Вдруг я вспомнила удаляющийся силуэт в акациях… Он что, ждал меня все то время, пока пока мы с Женькой напивались за ДК, и изливали друг другу душу? Но что он мог подумать, увидев нас вместе?! Совсем-совсем не о том он мог подумать! Ну что за способность у меня такая, вляпываться в совершенно дурацкие ситуации?
— Сав, послушай, Женька просто меня проводил. Было темно, и мне было страшно идти одной. Мы с ним даже не друзья! Он просто довел меня до подъезда, и мы разошлись… Ну хочешь, спроси у него сам, — я смотрела на него честными глазами, и мысленно молилась, что бы Савва не вздумал говорить с Женькой о вчерашнем. Ведь если тот захочет, то может вывернуть все в нужном ему ключе, да еще и додумать то, чего не было. Мне больше всех было не на руку, что бы Савва об этом узнал.
Мы стояли в паре метров друг от друга. Он долго смотрел на меня, не мигая и ничего не говоря. Под гипнозом его глаз-хамелеонов, мне казалось, будто я становлюсь все меньше и меньше. Как в сказке про Алису. Я знала, что если он не поверит мне, и захочет уйти, я не стану его останавливать. Такой уж я человек. Нет, так нет, насильно мил не будешь. И ложиться под ноги, наматывая сопли на кулак, даже если душа и сердце разрываются от боли, я никогда не стану. Но я очень боялась его потерять, очень. Вам-то я могу в этом признаться. Единственное, что мне тогда оставалось делать, это смотреть на него в ответ, нервно кусая губы и теребя подол красного концертного платья. Вдруг он резко сорвался с места и пошел. Вместе с этим пришло осознание, что это конец. Конец нашего романа, который даже толком не успел начаться.
Тушите свет. Финита ля комедия.
Я опустила голову, повторяя про себя как мантру: только не реви, только не реви, только не реви… Вдруг он подходит ко мне, и приподняв за талию над землей, целует. Ни говоря ни слова. Это было настолько неожиданно, что не выдержав нахлынувшего потока эмоций, я все-таки заревела.
— Сав, прости…
Рыдания. Облегчение.
— Женщина, ты меня доканаешь когда-нибудь, — прошептал он мне с самое ухо, целуя куда-то в шею.
— Нет, ну вы охренели тут? Нам выступать через пять минут, а они сосутся стоят! — возмущенно проворчал Виталик, выглядывая из-за матерчатой «двери» сцены. — У Инессы припадок уже! Быстрее, быстрее…
–
Должна признаться, выступление прошло на ура! Ни похмелье всего коллектива, ни нервное напряжение, ни накладки с аппаратурой еще совковского периода не сумели нам помешать. Я жутко натёрла ноги своими неудобными туфлями, но на адреналине даже этого не заметила. Только лишь после завершения концерта, когда все раскланялись и собрав инструменты убрались со сцены, я осознала насколько сильно я устала. Я выдохлась, и морально, и физически. Ног я просто не чувствовала!
Для этого времени года стояла неимоверная
— Может это, по пивку, ребят? — заговорщически подмигнул Виталик, упаковывая барабаны в защитные чехлы. — А что, сейчас все это барахло развезем, и отметим как следует. А, как вам идея?
— У меня дежавю, — с улыбкой произнес Савва.
— А тебе вчерашнего не хватило, да? — хохотнула я, крепче прижимаясь к своей спасенной любви.
— А я, кстати, сегодня только «за». Конь в гараже, — сказал Савва, и мальчишки довольно ударили по рукам. — Гуляем!
–
Это был крутой праздничный вечер.
Набрав в магазине алкогольной продукции и нехитрой закуски, мы всей гурьбой пошли на пляж. Рассевшись в круг прямо на земле, мы заливали в себя дешевое пойло, закусывая отраву коктейлем из чипсов, кусков колбасы и хлеба, щедро приправленным пляжным песком. Я помню этот хруст на зубах, и привкус теплого вина «Гусарская баллада». А потом все плескались в ледяной воде, и позже, трясясь от холода отогревались у костра, завывая под гитару песни ЧиЖа, Арии и Ляписа Трубецкого.
— А не спеть ли мне песню… — перебирая струны, завывал один.
— … Ааааа любвиии… — подхватывала толпа.
Эх, молодость. Ветер в голове, сквозняк в заднице.
Я была безгранично счастлива в тот вечер. Савва рядом, он обнимает меня и смотрит влюбленными чистыми глазами. Казалось, что так будет всегда. Моя родная сестра познакомилась со своим будущем мужем тоже в шестнадцать, позже они поженились, родили сына, у них прекрасный крепкий брак. Я думала, что у меня будет так же. Я хотела, чтобы у меня было так же. Чтобы это стало началом чего-то большого и светлого. Настоящего. Я видела с ним свое будущее.
Каждый куст у реки стал свидетелем наших жарких объятий, я не могла на него надышаться, насмотреться, натрогаться…
А потом уже ночью, целуясь в подъезде, Савва пригласил меня на дачу. С ночевкой на выходные.
Часть 17
Идея поехать на дачу привела меня в полный восторг! Два дня бесконтрольного веселья, никаких тебе надзирателей в лице родителей, да и вообще, балласта в виде лишних глаз.
Глебу, брату Саввы, в ближайшую субботу исполнялось восемнадцать, и в его планах было созвав кучу людей, устроить мега-вечеринку за городом. Выслушав имена кучи, я поняла, что не знаю никого. Да и мне, собственно, было по барабану, главное, что там будет Савва, а кроме него мне тогда вообще никто был не нужен.
Я живо фантазировала о грядущем сабантуе, даже представила, что надену, оставалось самое главное: придумать куда и под каким предлогом свалить из дома на два дня, что бы мне беспрепятственно дали на это добро. Вариант сказать правду я отмела сразу. Меня ни за что бы не отпустили с ночевкой на какую-то там дачу, да еще в компании незнакомых парней-студентов, один из которых всего без году неделю являлся мне парнем. Вполне таким половозрелым взрослым парнягой под два метра. Бесполезно. Меня скорее совсем дома запрут до конца лета, или вообще, года, чтобы не дай то Бог срама какого не произошло. Срама — читай — «как бы он меня там не чпокнул по пьяной лавочке». А то у меня же мозгов своих совсем нет. И ситуация действительно благоволила: дача-алкоголь-юность, считай слова синонимы секса. Как пить дать, напрашивается хороший перепихон в завершении дня.