Хайди, или Волшебная долина
Шрифт:
От бабуленьки не укрылось угнетенное состояние Хайди. Несколько дней она молча наблюдала и ждала, не изменится ли дело к лучшему. Но все оставалось по-прежнему, и по уграм бабуленька часто замечала, что глаза у Хайди заплаканные. И вот однажды она вновь привела Хайди к себе и, глядя девочке прямо в глаза, ласково спросила:
— Скажи-ка мне, Хайди, чего тебе не хватает? Что с тобой? У тебя какое-то горе?
Но Хайди боялась показаться неблагодарной, а особенно этой ласковой женщине, ведь тогда она уже не будет так к ней добра. И девочка печально ответила:
— Про это нельзя говорить.
— Нельзя? И Кларе тоже нельзя ничего сказать?
—
— Иди ко мне, детка, я хочу тебе кое-что сказать. Знаешь, если у человека горе, о котором никому нельзя поведать, то тогда он может поделиться этим горем с Господом Богом и молить Его о помощи. Только один Бог может помочь любому горю, облегчить любую тяжесть. Ты ведь это понимаешь, не правда ли? Ты ведь молишься Богу по вечерам, благодаришь Его за все доброе и просишь уберечь тебя от всего дурного?
— Нет, я никогда так не делаю, — отвечала Хайди.
— Ты никогда не молишься, Хайди? Ты даже не знаешь, что это такое?
— Я с первой бабушкой молилась, но это уже давно было, я все забыла.
— Вот видишь, девочка, ты потому такая грустная, что не знаешь никого, кто мог бы тебе помочь. Подумай сама, как было бы прекрасно, когда у тебя тяжело на сердце, обратиться к Богу, все Ему рассказать и просить о помощи. А Он ведь помогает там, где никто уже помочь не в состоянии. И Он может вернуть нам радость.
В глазах Хайди мелькнул лучик надежды:
— И Ему можно все-все сказать?
— Да, Хайди, все.
Хайди высвободила руку из рук бабуленьки и спросила:
— Вы позволите мне уйти?
— Ну разумеется, деточка, ступай с Богом!
Хайди бегом бросилась к себе в комнату, села на низкую скамеечку, сложила руки и поведала Господу все, что было у нее на сердце. Проникновенно и искренне молила она Бога помочь ей вернуться домой, к дедушке.
Прошло больше недели, и господин кандидат выразил желание засвидетельствовать госпоже Зеземанн свое почтение и обсудить с ней одну странную историю. Наконец его пригласили, и, едва он вошел, госпожа Зеземанн протянула ему руку.
— Входите, входите, дорогой господин кандидат, милости прошу! Садитесь вот сюда, поближе. Итак, что вас привело ко мне? Надеюсь, ничего плохого не случилось, вы не жаловаться ли пришли?
— Напротив, сударыня, — начал господин кандидат, — произошло то, чего я никак не ожидал, да и никто, знающий все предыдущее, просто не мог бы предположить. При имевшихся предпосылках случившееся представляется мне поистине невероятным. Тём не менее это так. Самым чудесным образом, вопреки логике и ожиданиям…
— …девочка Хайди научилась читать, — закончила его мысль госпожа Зеземанн. — Так ведь, господин кандидат?
— Но это и вправду поразительно, — продолжал он, — ведь это юное создание после всех моих подробнейших объяснений и неимоверных усилий никак не могло даже выучить буквы, и вдруг, в кратчайший срок, когда я решил было, что это недостижимо, девочка в одну ночь научилась читать и почти сразу стала читать так бегло и правильно, что я только диву даюсь, — с начинающими такое бывает крайне редко. Но ничуть не менее удивительным представляется мне и то, что вы, сударыня, сразу же сочли возможным это предположить, так сказать, вопреки всему!
— В человеческой жизни много удивительного, — заметила госпожа Зеземанн с довольной улыбкой. — К тому же иной раз возникают счастливые сочетания. Например, новое стремление к знанию и новый метод обучения, и вместе они дают прекрасные результаты. А теперь, господин кандидат, давайте радоваться тому, что девочка научилась читать, и надеяться на удачное продолжение учебы.
С этими словами она проводила господина кандидата до двери и быстро направилась в классную комнату, дабы самой во всем убедиться. И в самом деле — Хайди сидела рядом с Кларой и читала ей вслух. Казалось, она сама читает с нарастающим удивлением и упоенно вторгается в новый, доселе неведомый мир. Из черных букв вдруг стали появляться предметы и люди, они были живыми и трогали сердце своими историями.
В тот же вечер, выйдя к ужину, Хайди обнаружила возле своего прибора большую книгу с дивными картинками. Девочка вопросительно глянула на бабуленьку, а та ласково кивнула в ответ:
— Да, да, теперь она твоя!
— Насовсем? А если я уеду домой? Тогда тоже? — спрашивала Хайди, порозовев от радости.
— Насовсем, разумеется, насовсем, — заверила ее бабуленька. — Мы завтра же начнем ее читать.
— Но ты не уедешь домой еще много лет, Хайди, — проговорила вдруг Клара. — Ведь когда уедет бабуленька, тебе придется остаться со мной.
Перед сном Хайди еще раз со всех сторон оглядела чудесную книгу. С этого дня она полюбила сидеть за книгой, читать и перечитывать истории с прекрасными картинками. И когда по вечерам бабуленька говорила: «А теперь Хайди нам почитает!», девочка замирала от счастья. Она читала уже совсем свободно, а если приходилось читать вслух, все в этих историях представлялось ей еще живее, понятнее, а потому еще восхитительнее. А бабуленька многое объясняла и дополняла книжные истории своими рассказами. Особенно Хайди полюбилась картинка с зеленым пастбищем, стадом и пастухом, опершимся на посох. На первой картинке юноша еще пас стадо своего отца, веселых коз и овец, и ему это было в радость. На следующей картинке он убегал из родительского дома на чужбину. Там ему пришлось пасти свиней, и он вконец отощал. Солнце на картинке было уже не такое золотое, земля там была серой и туманной. А к концу этой истории была еще одна картинка: отец с распростертыми объятиями выходил навстречу раскаявшемуся сыну, который вернулся домой худой и оборванный. Эту историю Хайди любила больше всего, она вновь и вновь ее перечитывала вслух и про себя. И все не могла наслушаться, когда бабуленька давала свои пояснения к этой истории. В книге было еще много других историй. Так за чтением быстро летели дни. И вот уже в доме заговорили об отъезде бабуленьки.
Глава XI. ХОРОШЕЕ И ПЛОХОЕ
Каждый день после обеда Клара ложилась отдыхать, и фройляйн Роттенмайер тоже (по-видимому, она нуждалась в отдыхе), а бабуленька сидела рядом с внучкой и дремала. Однако уже через пять минут она снова была на ногах и требовала Хайди к себе. Там они беседовали, и женщина старалась всячески ее занять. У бабуленьки в комнате было много маленьких кукол, и она показывала Хайди, как шить для них платьица и фартучки. Так, мало-помалу, она приучала Хайди к шитью. И вскоре девочка уже шила прелестные платья и даже пальтишки для кукол из разных лоскутков роскошных расцветок. А еще Хайди постоянно читала бабуленьке вслух… Девочке это доставляло огромное удовольствие, она всякий раз заново переживала все, что случалось с героями книг, они стали ей очень близки, и она радовалась каждой новой встрече с ними. Но по-настоящему радостной Хайди никогда не выглядела, и глаза у нее были невеселые.